"
"— Ребенком я часто играл недалеко от кухни Музыкальной Палаты. Я мало что пробовал, но о многом слышал.
Чу Ваньнин не стал продолжать разговор:
— Ешь.
Цзяннань кормила река, впадающая в море. Рынки острова Линьлин были наводнены корзинами с крабами, бамбуковыми клетками с креветками и ивовыми плетенками, кишащими рыбой, поэтому стол любой таверны изобиловал морепродуктами. Жареный угорь в хрустящей панировке, рыба в кисло-сладком мандариновом соусе, креветки, мидии и раковины, наполненные фаршем и головами толстолобиков, — все это умопомрачительно пахло, вызывая зверский аппетит.
Свежие овощи и мясо, холодные закуски и десерты отличались изысканностью и отличным качеством приготовления.
Тушеные «львиные головы» с мясом краба[84.4], хрустальное мясо[84.5], куриный бульон со стеклянной лапшой, бульон с пельменями и нежная лапша с тофу... список можно было бы продолжать и продолжать.
Мо Жань, подперев рукой щеку, наблюдал, как слуга ставит на стол последнюю тарелку с кусками османтусового торта, и тайком взглянул на Чу Ваньнина.
Ему было интересно, что Чу Ваньнин выберет первым из этого разнообразия блюд?
Он даже заключил пари с самим собой. Должно быть, это будет «львиная голова» с мясом краба. Это блюдо больше всего нравилось Чу Ваньнину в Янчжоу.
Как Мо Жань и думал, как только тарелки были расставлены, учитель первым делом потянулся палочками к «львиной голове».
Мо Жань вздохнул.
Иногда этот мужчина был так предсказуем. Он всегда выбирал одно и то же и никогда не.
..
Вот только... внезапно «львиная голова» упала прямо в тарелку Мо Жаня.
…изменял своим привычкам… э...?
Мо Жань ошеломленно поднял голову, и, придав своему лицу максимально услужливое выражение, спросил:
— Учитель?
— Спасибо, что заботился обо мне эти несколько дней, пока мне нездоровилось.
Мо Жань был удивлен и даже напуган поведением Чу Ваньнина. Неужели он ослышался? Учитель действительно сказал ему «Спасибо, что заботился обо мне»?
В прошлой жизни он никогда не говорил ничего подобного!
Чу Ваньнин увидел, что лицо юноши медленно покраснело, брови расслабились, глаза широко раскрылись, а прядь волос на лбу неуверенно дрогнула.
Хотя он все еще чувствовал слабость, старейшина Чу должен был сохранять достоинство, так что просто спокойно сделал еще глоток чая.
Как болят губы...
На самом деле, в те дни, когда он был Ся Сыни, Чу Ваньнин чувствовал себя виноватым перед Мо Жанем.
