Если вы хотите купить прекрасную костяную бабочку, то боюсь, что оставшихся денег будет недостаточно…
— Все в порядке, я приму ответственность за это решение.
Видя, что Е Ванси настаивает, ученики переглянулись, но никто больше не проронил ни слова.
Тем временем вторая глава Палаты объявила:
— Стартовая цена за прекрасную костяную бабочку — десять миллионов золотых. Господа бессмертные, кто предложит больше?
— Одиннадцать миллионов.
— Двенадцать.
Суматоха на первом этаже усилилась, когда цена стала быстро расти.
— Девятнадцать миллионов!
— Я предлагаю двадцать пять миллионов!
Когда цена подскочила на шесть миллионов, немало совершенствующихся усмехнулись и сели обратно. После этого сразу несколько серебряных пластин опустились со второго этажа в руки второй главы Палаты Сюаньюань. Она взяла их и разложила веером перед собой.
— Самая высокая цена, — четким голосом объявила глава, просмотрев все таблички, — тридцать пять миллионов.
Тридцать пять миллионов?!
Все собравшиеся обернулись, чтобы посмотреть на таинственную комнату на втором этаже. Свет был приглушен, и серебряные занавески развевались в воздухе. Они не видели, кто сидит внутри.
— Тридцати пяти миллионов хватит, чтобы купить дворец на Острове Бессмертных!
— Кто предложил цену? Это возмутительно....
— Он так богат, что наверняка принадлежит к одной из великих духовных школ.
Интересно, к какой?
Чу Ваньнин закрыл глаза. Услышав последнее предложение, он спросил Мо Жаня:
— У нас есть при себе большая сумма?
— Нет! — испуганно вскрикнул Мо Жань, который так растерялся, увидев Сун Цютун, что пришел в себя только от вопроса Чу Ваньнина.
— А что Учитель хочет сделать? — осторожно спросил он.
— Выкупить ее.
Мо Жань выпучил глаза и замахал руками:
— Мы не можем ее купить. Эта женщина нам не по карману. Да и куда мы ее денем, если купим? В дороге она станет обузой.
Придется брать еще одну лошадь и снимать лишнюю комнату. Зачем? Нет, не надо ее покупать!
— Кто сказал, что она поедет с нами? Нужно выкупить ее и отпустить на свободу, — Чу Ваньнин открыл прикрытые в раздражении глаза, и протянул руку. — Отдай кошель."
"Мо Жань прижал к себе мешочек с деньгами:
— Нет! Ни в коем случае!
— Я верну тебе все, когда мы вернемся.
