Но прошло три дня медитаций, а его тело все еще не вернулось к своему первоначальному виду. Чу Ваньнин не мог не переживать на этот счет и был совершенно не в состоянии сосредоточиться на «отдыхе и заботе о своем здоровье», как просила его госпожа Ван.
В тот день с наступлением сумерек Чу Ваньнин, наконец, не мог больше в одиночестве переживать это тревожное чувство. Медитация все равно не способствовала обретению душевного равновесия. С таким же успехом он мог бы пойти прогуляться по горе Наньфэн и немного развеяться.
Время обеда уже прошло, а вечерние занятия еще не начались. Дорожки, галереи, мосты и павильоны Пика Сышэн были заполнены учениками. Никто не обратил на него никакого внимания. Чу Ваньнин побродил немного по территории школы, а затем отправился в бамбуковую рощу возле Платформы Шаньэ.
У каждого старейшины было свое любимое место для совершенствования. Иногда они брали туда и своих учеников для практических занятий. Эта бамбуковая роща была таким местом для Чу Ваньнина.
Воздух наполнился тихим шелестом бамбуковых листьев.
Чу Ваньнин поймал лист и приложил к губам. Нежная музыка разлилась в наполненном тенями воздухе. Простые и безмятежные звуки успокоили его взволнованный ум. Но вскоре он услышал звук шагов.
— Привет, малыш.
Чу Ваньнин открыл глаза.
Это был стройный и длинноногий Сюэ Мэн с Лунчэном, поблескивающим в руке.
— Я собираюсь здесь попрактиковаться с мечом, лучше тебе исчезнуть куда-нибудь отсюда, — высокомерно сказал он.
Брови Чу Ваньнина изумленно приподнялись.
Довольно странное чувство, когда твой ученик командует тобой. Обдумав это, он сказал:
— Я буду музицировать, а ты — практиковаться с мечом. Никто никому не помешает.
Сюэ Мэн сказал:
— Как это возможно? Быстрее уходи, мой клинок может поранить тебя.
— Ты не сможешь ранить меня.
Терпение Сюэ Мэна иссякло, и он рявкнул:
— Не говори, что я не предупреждал тебя. Если ты получишь травму, это будет не моя вина, — Лунчен вышел из ножен с сочным звуком, похожим на шипение летучего змея Тэншэ, взмывшего из морской пучины в небеса.
"
"Еще мгновение, и меч стал танцующей тенью в руке Сюэ Мэна. Меч был похож на радугу, исполняющую причудливый танец с бамбуковыми листьями, разрезая каждый в мелкую зеленую стружку. Коснуться едва-едва, срезать легким движением и, подхватив как снежинки на ветру, закончить одним росчерком.
Он не пятилетний мальчик, играющий с ножиком. Даже пятидесятилетний совершенствующий похвалил бы его стиль владения мечом.
