Так о какой снисходительности тут может идти речь?
— …
— Глава ордена еще помнит о судьбе двух Любимцев Небес ордена Жуфэн из Линьи?
При упоминании этого случая сердце Сюэ Чжэнъюна тревожно сжалось.
Двадцать с лишним лет назад в крупнейшем ордене Верхнего Царства жили два брата. Оба они были чрезвычайно одарены от природы и с юных лет выделялись талантами среди сверстников. К десяти годам каждый из них мог в одиночку одолеть столетних демонов, а к пятнадцати эти двое уже были способны создавать заклинания и при желании могли бы основать свои собственные духовные школы.
Однако на горе не может быть двух тигров, так что мир совершенствования оказался слишком мал для этих двух талантливых юношей. Каждый из братьев считал себя исключительным и более достойным, так что в конце концов они поссорились друг с другом. На встрече в Линшане в тот год младший брат украл тайно разработанную старшим братом технику фехтования. Когда правда вышла наружу, он был осужден всеми духовными школами и презираем каждым мастером мира совершенствования.
Как только соревнования закончились, младший брат был жестоко наказан отцом. Его гордость не могла этого вынести, и он затаил обиду. В дальнейшем этот юноша сбился с праведного пути и, отбросив мораль и принципы, практиковал темные искусства, в конце концов превратившись в безумное чудовище."
"Напомнив об этом случае, Чу Ваньнин, несомненно, пытался сказать Сюэ Чжэнъюну, что Сюэ Мэн и Мо Жань могут быть исключительно талантливы, но куда важнее их характер и то, что у них на сердце.
К сожалению, хотя Сюэ Чжэнъюн был строг к себе и серьезен в отношении своих учеников, когда дело доходило до его семьи, он был совершенно слеп. Во всем потакая сыну и племяннику, он сам не заметил, как разбаловал их, сделав только хуже. Поэтому и на этот раз глава ордена не принял слова Чу Ваньнина близко к сердцу, а только со смехом сказал:
— С таким учителем, как ты, который всегда направит их по верному пути, они точно не закончат как те братья.
Чу Ваньнин покачал головой.
— Характер человека заложен природой и без искреннего желания и решимости не так уж легко его изменить.
Сюэ Чжэнъюн не мог не почувствовать себя немного неловко от слов Чу Ваньнина. Тем более он не был уверен, что верно понял их смысл. Поколебавшись некоторое время, он решился спросить:
— Юйхэн, ты… эй, только не сердись, но...
