"
"Сделав паузу, Тасянь-Цзюнь окинул взглядом тысячи людей, преклонивших колени перед его дворцом. Они припали к земле, как стая собак, признавая его право сильного.
Мо Жань улыбнулся:
— Что ты скажешь сейчас? Прежде чем ты умрешь, позволь спросить еще раз: кто в этом мире самый низкий, а кто самый уважаемый? Кто на кого наступил? Кто в итоге победил, а кто проиграл?
Ресницы Чу Ваньнина были опущены, как будто он все еще не пришел в себя после исповеди Мо Жаня. Мо Жань схватил его за подбородок и с силой приподнял лицо, желая услышать ответ.
И застыл.
Это был первый раз в его жизни, когда он увидел выражение сожаления на лице Чу Ваньнина.
Это выражение было совершенно незнакомо ему. Мо Жань вдруг ослабил хватку, словно обжегшись.
— Ты...
Лицо Чу Ваньнина как будто исказила душевная боль. Он выглядел так, словно молча переносил какую-то пытку. Будто нестерпимая боль дробила его кости и разрывала органы.
Его голос был тихим.
Он плыл по ветру, и его мог слышать только Мо Вэйюй.
— Прости, Мо Жань. Учитель был неправ...
Внезапно мир замер. Шум ветра, шелест листьев, звук развевающихся одежд, дыхание тысяч людей — все исчезло. Только Чу Ваньнин, который, подняв голову, смотрел ему в лицо. Это было единственное, что было ясным сейчас во всем мире. Это было все, что он мог видеть.
В то время он должен был испытать множество чувств. Ликование, самодовольство, эйфория. Но ничего из этого не было.
В тот момент у него в его голове была только одна странная мысль.
Только одна! Когда он успел так вырасти… что стал гораздо выше Чу Ваньнина?
И правда, прошло слишком много времени. И изменилось слишком многое.
Губы Мо Жаня неуверенно зашевелились, когда он выдохнул:
— Что... ты... только что... сказал?
Чу Ваньнин только улыбнулся. Эту улыбку Мо Жань помнил и знал, но в то же время он не узнавал ее совсем. И в этой паре глаз феникса он увидел отражение своего лица, искаженного недоверчивым изумлением.
А затем эти глаза медленно закрылись, и Чу Ваньнин упал навзничь.
Мо Жань в то же мгновение подхватил его за плечи. Его безумный, сердитый рык был похож на рев раненого зверя.
— Чу Ваньнин! Чу Ваньнин, что ты сказал? Скажи это еще раз!
Человек в его объятиях не ответил. Его губы были бледны, как цветы груши. Это красивое лицо всегда выглядело таким отстраненным, но сейчас, за несколько мгновений до смерти, на нем застыла немного грустная легкая улыбка.
