— Он просто шумный ребенок, не обращайте на него внимания.
Старейшина Цзелюй вздохнул:
— Юйхэн, к чему все это?
— Как по-другому удержать моих учеников от непослушания? — бесстрастно ответил Чу Ваньнин. — Если я не получу должного наказания сегодня, то буду ли иметь право наказать кого-то из них в будущем? Пожалуйста, продолжайте.
— Ох… — старейшина Цзелюй посмотрел на его покорно опущенную тонкую бледную шею над широким воротом одежд и не мог не предложить: — Тогда, может, все же снизить силу удара?
— Чем это отличается от обмана? — спросил Чу Ваньнин.
— Не волнуйтесь, это всего лишь двести ударов, я смогу это вынести.
— Старейшина Юйхэн...
— Старейшина Цзелюй, не нужно больше слов, продолжайте.
Металлический стержень снова опустился.
— Старейшина Цзелюй! Ты, блять, все еще смеешь продолжать? — голос Сюэ Мэна дрожал и срывался. — Неужели совсем не уважаешь своего молодого господина? Ты бьешь моего Учителя! Это мой Учитель!
Скрепя сердце старейшина Цзелюй мог только притвориться, что ничего не слышит.
Легкие Сюэ Мэна были готовы взорваться от гнева:
— Ты оглох, гребаный старик?! Твой господин приказывает тебе остановиться! Если, если посмеешь ударить его снова, я... я… я...
Он застрял на этом «я» и не мог придумать, что сказать. Все-таки Сюэ Мэн был всего лишь пятнадцатилетним юнцом.
Несмотря на гордое звание «любимца небес», его реальная сила и статус все еще были намного ниже любого из старейшин. В конце концов, покраснев, он мог только совершенно по-детски пригрозить:
— Я все расскажу отцу!
Старейшина Цзелюй потерял дар речи. Чу Ваньнин едва заметно вздохнул.
Девяносто семь ударов. Девяносто восемь ударов. Девяносто девять ударов. Сто ударов…
Ткань его одежд уже порвалась, все вокруг Чу Ваньнина было в крови.
Сюэ Мэн не мог больше это выносить. От переживаний его глаза покраснели, в какой-то момент он не выдержал и безрассудно бросился в зал. Чу Ваньнин внезапно открыл глаза и одним взмахом руки воздвиг барьер, который мгновенно разделил пространство надвое. Столкнувшись с невидимой преградой, Сюэ Мэн отлетел назад и чуть не свалился на землю.
Чу Ваньнин закашлялся кровью.
