Даже совершенствующегося подобное наказание ставило на грань выживания.
Когда Сюэ Мэн услышал об этом, он тут же вскочил на ноги.
— Что?! Учитель пошел во двор Цзелюя, чтобы получить дисциплинарное взыскание?
— Молодой господин, пожалуйста, поторопитесь. Поговорите с главой ордена! Учитель ведь уже ранен, как он сможет выдержать две сотни ударов?
Сюэ Мэн так беспокоился, что, казалось, вот-вот потеряет самообладание:
— Мой отец? Ничего не выйдет, он еще не вернулся из дворца Тасюэ. Голубиная почта дойдет не раньше завтрашнего дня.
Почему вы двое не остановили Учителя?
Мо Жань и Ши Мэй обменялись взглядами. Остановить Чу Ваньнина? Кто в этом мире способен на такое?
— Ну уж нет, так не годится, я пойду за ним прямо сейчас.
Сюэ Мэн поспешил в дисциплинарный зал. Он еще даже не вошел во двор, когда заметил столпившихся у дверей учеников старейшины Цзелюя, которые о чем-то перешептывались между собой.
— Что вы тут делаете? Прочь с дороги! Быстро отошли!
— Молодой господин!
— Ох, молодой господин здесь.
— Дорогу молодому господину!
Ученики быстро расступились, чтобы пропустить Сюэ Мэна. Двери Зала Цинтянь были широко открыты. Храня молчание, с прямой спиной и закрытыми глазами Чу Ваньнин стоял на коленях посреди зала. Держа в руках металлический прут, Старейшина Цзелюй зачитывал вслух Свод Правил Пика Сышэн и наносил удар прутом по спине Чу Ваньнина после озвучивания каждой заповеди.
— Девяносто первое правило ордена: не причиняй вреда невинным, не используй божественные умения против простых людей.
Под этой розгой у вас есть возражения?
— Нет возражений.
— Девяносто второе правило этого ордена: не действуй своевольно и безрассудно, потворствуя собственным желаниям. Под этой розгой у вас есть возражения?
— Нет возражений.
Старейшина Цзелюй не осмелился смягчить наказание. Судя по числу озвученных заповедей, к этому моменту Чу Ваньнин принял больше девяти десятков ударов, отчего его белые одежды насквозь пропитались кровью.
Сюэ Мэн высоко ценил и почитал Чу Ваньнина.
Когда он увидел своего наставника в таком плачевном состоянии, его глаза тут же налились кровью и он закричал во все горло:
— Учитель!
Чу Ваньнин притворился, что не слышит. Его глаза оставались закрытыми, а между бровями залегла морщинка.
Старейшина Цзелюй посмотрел на дверь и тихо сказал:
— Старейшина Юйхэн, здесь молодой хозяин Сюэ."
"— Я не глухой, слышу, — при этих словах кровь просочилась из уголка его губ, но он так и не поднял глаз.
