Красивый юноша, запрокинув голову, смотрел на него снизу вверх. Уголки его губ изогнулись в легкой ленивой улыбке, а на щеках виднелись очаровательные ямочки. От него веяло дымом незатейливого быта простых людей и простодушной наивностью. Пара наполненных жарким любопытством черно-фиолетовых глаз не мигая смотрела на него.
Этот юноша был новичком и не знал правил, поэтому стоял так близко, что это было почти грубо и неприлично.
Когда этот юноша так внезапно появился прямо перед ним, Чу Ваньнин вздрогнул.
Словно обжегшись, он рефлекторно отступил назад, и его затылок с глухим стуком ударился о ствол дерева.
Юноша широко улыбнулся и сказал:
— Господин бессмертный, господин бессмертный, я так долго наблюдаю за вами, почему вы меня не замечаете?
Автору есть что сказать:
С каждым днем я все сильнее чувствую, что Корм для Рыбок Вэйюй похож на глупого хаски с одной извилиной, и то кривой, его же Учитель напоминает сдержанного и неприступного белоснежного самоеда с очень нежным сердцем.
Ах, мне вдруг захотелось изменить название на «Хаски и его Учитель Самоед».
Глава 27. Этот достопочтенный сделает миску лапши для тебя
У Чу Ваньнина закружилась голова.
Он винил лишь себя в том, что так увлекся, что забыл, где находится, и даже не заметил, как кто-то подобрался так близко.
Однако что происходит? Откуда взялся этот ребенок? Ах, подождите, возможно, это тот самый Мо… Как же его имя? Мо Шао? Мо Чжу? Мо… Юй?[27.1]
Чу Ваньнин привычно изобразил на лице выражение «не приближайся ко мне, чужак».
Он быстро скрыл смятение и панику в глазах за длинными ресницами и напустил на себя обычную высокомерную отчужденность.
— Ты…
Он уже собирался открыть рот и отчитать не знающего приличий ребенка, как его вдруг схватили за руку.
Чу Ваньнин был ошеломлен.
За всю его жизнь никто и никогда не осмеливался так небрежно хватать его за запястье. Потемнев лицом, он застыл на месте, не зная, как на такое реагировать.
Вырвать руку, дать пощечину? Оставалось только еще крикнуть: «Наглец», — чтобы сходство с оскорбленной девицей стало полным.
Вырвать руку, но пощечину не давать? Не будет ли это слишком слабой реакцией на такое бесцеремонное поведение?
Пока Чу Ваньнин замер в нерешительности, юноша широко улыбнулся ему:
— Что у вас на руке? Эта вещь такая красивая. Вы научите меня, как сделать такую же? Все остальные старейшины уже представились, только вы еще ничего не сказали.
