я слабая женщина, куда еще я могла пойти? У меня больше нет родственников под небесами... Мир так велик, но куда я могу пойти? Где меня еще примут, кроме Царства Мертвых…
Как только к ней вернулись воспоминания о прошлой жизни, ее сердце, казалось, наполнилось бесконечными страданиями и тоской, которыми она хотела поделиться. Несмотря на то, что Чу Ваньнин не стал расспрашивать дальше, она продолжала говорить сама.
Оказалось, что Ло Сяньсянь потеряла мать, будучи совсем ребенком. Со слов отца она знала, что у нее есть еще старший брат.
Однако он пропал во время смуты в Нижнем Царстве, и они больше никогда не видели его, не зная, жив он или мертв. Брат пропал, когда ей не исполнилось еще и года, поэтому у нее не было никаких воспоминаний о нем.
Так в их доме остались только Ло Сяньсянь и ее отец, которые зависели друг от друга и выживали как могли. Они путешествовали повсюду, прежде чем наконец не решили осесть и построить небольшую хижину в городе Цайде.
В том году Ло Сяньсянь исполнилось пять лет.
Чэнь Бохуань — старший сын дома Чэнь — был старше ее на два года.
В то время семья Чэнь еще не разбогатела. Они ютились в небольшом глиняном домике с двумя комнатами, у низкой ограды которого, во дворе, росло мандариновое дерево. Когда наступала осень, дерево приносило плоды и густые ветви, растущие за невысокой стеной, заглядывали во двор соседей. Ло Сяньсянь часто смотрела на это дерево. Свисающие с ветвей спелые мандарины были похожи на светильники, зажженные на фестивале фонарей. Она была замкнутым ребенком и не играла с другими, предпочитая тихо сидеть на своей маленькой складной скамейке, очищая соевые бобы и украдкой поглядывая на мандарины на дереве семьи Чэнь.
Плоды были сочными и соблазнительными, и стоя лицом к свету, легко было представить их наполненными до краев кисло-сладким соком.
Ло Сяньсянь пристально смотрела на них, время от времени тяжело сглатывая. Ей очень хотелось распробовать их вкус, однако она никогда не протягивала руку, чтобы сорвать их. Ее отец был посредственным ученым, который провалил все экзамены, однако он всегда заботился о достоинстве и чести семьи.
У этого ученого, вероятно, было не все в порядке с головой. Он был буквально помешан на добродетели и постоянно увещевал свою дочь быть «честным человеком».
Ло Сяньсянь уже к трем годам знала, что богатством нельзя злоупотреблять, а бедность нельзя презирать. Ее глаза могли сколь угодно хотеть, но ее руки никогда не притрагивались к этим мандаринам.
