— Боги отличаются от божеств. Боги могут действовать как им угодно, но божества не могут вмешиваться в смертные дела, если их об этом не просили.
Мо Жань почувствовал, как дрожь пробежала по его спине:
— Это значит, члены семьи Чэнь убиты по просьбе живого человека?
В темноте голос Чу Ваньнина звучал зловеще.
— Проситель не обязательно должен быть жив.
Мо Жань открыл рот, чтобы задать еще несколько вопросов. Возможно, потому, что Золотой мальчик и Нефритовая девочка шли по неровной местности, гроб резко дернулся и накренился влево.
Толчок был внезапным, а ухватиться в гробу было не за что, поэтому Мо Жань откатился и сильно ударил головой в грудь Учителя.
— Ох!..
Мо Жань со стоном схватился за ноющий от боли нос и с трудом приподнял голову. Он пытался сориентироваться в обстановке, когда его ноздри наполнил аромат цветущей яблони. Он был легким, как туман на рассвете, с намеком на ночной холод. Такие запахи обычно убаюкивали людей, но этот был чистым и освежающим разум.
Мо Жань был ошеломлен, а потом окаменел.
Он был более чем знаком с этим ароматом. Это был запах тела Чу Ваньнина, и для Мо Жаня он всегда был тесно связан с плотским желанием.
Как молния порождает лесной пожар, так этот запах разбудил развратные желания, мгновенно захватившие его тело.
Автору есть что сказать:
Президент Фонда по пристраиванию в хорошие руки засидевшихся в пацанах мужиков, первый злодейский boss матушка-покровительница, призрачный церемониймейстер, скоро появится в Сети.
"
"У Матушки-покровительницы даже есть особый свадебный обряд для таких, как вы, сучьих педиков. Просто помещу вас в один гроб, и… Бах! Выйти вы сможете, только если поклянетесь впредь жить в любви и согласии. Отказы не принимаются! Ах!
Глава 16. Этот достопочтенный в шоке 18+
Мо Жаня действительно нельзя было винить за его животные инстинкты. В такой ситуации кто бы среагировал иначе, если бы оказался пойманным в ловушку в тесном замкнутом пространстве с человеком, который ложился с тобой в постель бесчисленное количество раз.
И не важно, было ли это искренне или притворно, от ненависти или любви, но, ощутив знакомый запах тела, Мо Жань не смог остаться безразличным.
Кроме того, он ведь всегда был бесстыжей сволочью.
Ши Мэй был его лунным светом, но из-за страха осквернить эту чистоту у него не хватало духу прикоснуться к нему. А вот по поводу Чу Ваньнина Мо Жань не испытывал никаких угрызений совести.
