"
"И стала доставать на стол еду из холодильника. Николай хотел сказать, чтобы не беспокоилась. Но она так сосредоточенно все делала. Он вдруг понял — она старается быть сильной.
Невольно вспомнилась Наташа.
Явилось видение из прошлого, как его бывшая девушка сидит на кровати, сложив ручки. Розовые губки дрожат, прозрачные глазки наливаются слезами. Обиженный котеночек, беспомощный, нежненький и невинный.
Вещи свои она собрать была не в состоянии, зато смогла влезть к нему в постель, чтобы добраться до его отца.
— Не беспокойся, Лера, занимайся своими делами, — проговорил он. — Я посижу тут, подожду.
Она вдруг выдохнула с каким-то облегчением, повернулась к нему:
— Хорошо. А вы... зовите, если что-то будет нужно.
И вышла.
Дом наполнился шумом, заработала стиралка. Ему из кухни слышно было, как Лера разговаривает с ребенком. Но недолго, потому что она, похоже, пошла купать малыша, и теперь до него доносился глухой плеск и детский смех. Потом и это стихло, а она, видимо, понесла малыша укладывать спать.
Это был кусок чужой жизни, соучастником которой он случайно оказался. Обычно в таких случаях испытывают чувство неловкости и желание поскорее убраться. Нет, он не испытывал неловкости, что оказался свидетелем чего-то личного. Не было отторжения, желания дистанцироваться. Напротив, было чувство, что он может и должен помочь. Это казалось естественным.
Коля сначала сидел за столом с кружкой чая. Но чай закончился, а он не напился, пицца требовала своего. Заварил себе еще, благо пакетики были тут же на столешнице.
Налил себе полную кружку, подошел к окну и стал смотреть вниз, не спеша отхлебывая.
Спустя некоторое время она вышла в кухню.
— Ну вот, Коля заснул.
Машинка еще работала, а она вдруг спохватилась:
— Ой, а почему вы ничего не поели?
Внезапное огорчение и замешательство. Взгляд потух, как будто это было для нее важно. В глазах снова то же выражение, что он увидел там, на улице, когда этот урод, ее бывший, орал ей в лицо гадости.
Николай шагнул ближе и сказал:
— Сядь, Лера.
И поешь нормально, ты же сама толком ничего не ела.
У нее вдруг задрожали губы. Она потупилась, теребя руки.
— Я... прошу прощения, что вам пришлось...
Все как-то произошло само собой. Он притянул ее к себе и обнял.
— Все хорошо, Лера. О чем ты вообще думаешь?
И она разрыдалась.
— Мне очень стыдно.
Наверное, чтобы утешить, а может быть, просто по наитию. Но он ее поцеловал.
Все вышло случайно. И дальше поцелуев они не пошли, конечно.
