Его надо постирать, а если сейчас запустить вашу стиралку, там после смены труб вода будет ржаво-черная.
Мужчина как раз дожевывал последний кусок. Услышав это, остановился, на лице обозначилось озадаченное выражение. Ну, тут она и сказала:
— Если вы сейчас сложите все грязное в пакет, можно было бы загрузить в мою машинку, а вы, как достирается, заберете.
Фуххх. Ну вот, она сказала. И опять чувствовала себя дура дурой, потому что он так и смотрел на нее озадаченно. Наконец промычал:
— М.
Проблеск мысли обозначился в глазах, потом он кивнул:
— Я сейчас, — и вышел из кухни.
— Только ходите по бумажкам! — успела крикнуть она ему вслед.
Через несколько минут мужчина вернулся с приличным пакетом. Кашлянул и показал ей:
— Вот.
И непонятно почему, но она вдруг выдохнула с облегчением. И сказала:
— Тогда все. Можно ехать.
***
Потом ехали к ней.
Коля вел машину в пробке, время от времени косясь на девушку в зеркало заднего вида, и рассуждал про себя. Так удивительно в последнее время складывается его жизнь.
Все как будто слегка съехало с рельсов. Взять ту же стирку. Разве он когда-нибудь задумывался о таких вещах? Просто закинул в стиралку — и все. А тут... Он опять бросил взгляд на зеркало заднего вида. Девушка сидела, прижимая малыша к себе, и смотрела в окно. Рядом на сидении пакет с его шмотками. Все это было настолько непривычно, что просто выбивало из колеи. Но, как ни странно, не вызывало отторжения. Ему даже показалось, что это правильно, уютно.
Ок... Нет, он не стал проговаривать по себя это слово.
***
Лера немного нервничала. Зазвала, получается, человека в гости, хоть и по делу. Но теперь переживала, все ли у нее в порядке дома. Но вроде убрано. И все равно не отпускало волнение. Но вот они подъехали к дому.
Конечно, не тот райончик — обыкновенный спальник, хрущевки. Понятно, что ее директор привык к другому. Однако он и виду не подал, помог ей выгрузиться, на этот раз Лера сама взяла на руки ребенка, а он понес рюкзачок и пакет с одеждой.
Уже подходили к подъезду.
И тут как из-под земли возник Лева. Злющий, зубы ощерены. Подался к ней:
— Уже настолько обнаглела, что хахалей приводишь в дом? Бордель решила устроить? Я давно слежу за тобой! Куда ты возила ребенка?! Я завтра же напишу в органы опеки!
Лера смертельно побледнела, она сейчас готова была умереть на месте. Николай выдвинулся вперед и негромко, но очень убедительно проговорил:
— Отойдите от нее...
