— Эх, Карамазов, — покачал головой жрец. — Гореть тебе в Преисподней, за такие мысли, — а потом его взгляд стал цепким. — Зачем тебе тело Ивана Васильевича?
— Где-то здесь объект, — пробормотал я. — Был. Или есть. Я его почуял. И думается мне, из-за артефакта Муромцева и прикончили.
Беломорцев хмыкнул:
— Ладно, коли так.
Я опасливо покосился на особняк:
— Только вот не хочется, чтобы Виктория Ивановна заметила мой интерес к трупу ее отца.
Беломорцев удивленно покосился на меня:
— Вам бы в храм сходить, юноша.
А то в голове у вас какие-то мысли… греховные.
Я поморщился:
— Очень смешно."
"— Ладно. Брат Олег, — позвал он одного из охранников, широкоплечего бородатого мужика, больше похожего на разбойника, чем на жреца.
Охранник подошел к настоятелю, и Беломорцев протянул Олегу папку, которую держал в руке:
— Не могли бы вы передать Виктории Ивановне бумаги для заполнения? Чтобы, так сказать, ускорить процесс?
Мужик кивнул. Взял папку и пошел к особняку.
— Пусть не забудет заполнить квитанцию о посмертном отпущении грехов! — крикнул вслед Беломорцев.
— Иначе очень велик шанс, что ее батюшка попадет в Преисподнюю!
Я же махнул рукой своим спутником: мол идите. Подождите меня в машине. Катерина и Виктор сигнал поняли и пошли к воротам. Мы же направились к дому.
— А что, если Муромцев был без греха? — уточнил я, когда мы с Беломорцевым двинулись по дорожке к дому.
Жрец посмотрел на меня с хитрым прищуром.
— Ну кто же из нас без греха? — добродушно пробасил он.
— Все будем гореть в Преисподней. Если не покаемся.
— Или не заплатим денег за очищение души, — добавил я.
В гостиной нас встретил дворецкий. Завидев нас, он склонился в приветствии и указал рукой:
— Идемте, я провожу вас.
Беломорцев и жрец отправились за слугой. Я же пошел следом. Причем старался двигаться так, чтобы спины служителей Спасителя скрывали меня от Виктории.
Но Муромцева была занята. А Олег стоял так, чтобы девушка не видела тех, кто пришел. Он быстро что-то ей объяснял, активно при этом жестикулируя, и указывая на бумагу.
Виктория смотрела в документы и только успевала кивать.
— Олег раньше работал в похоронном ведомстве, — пояснил Беломорцев. — Хороший был работник. Подающий надежды.
Мы прошли в комнату, где на столе лежало тело мужчины, одетого в строгий черный костюм. Руки покойника были сложены на груди. Голова у трупа отсутствовала. А еще, в комнате я почувствовал зов. Но слабый. Словно объект был здесь.
