— Ишь какой затейник. Думаешь, я стану тебя там поить шампанским «Анри Рёдерер»?
— Я думаю, что смогу доказать вам свою полезность, господин чиновник особых поручений, — очень серьезно ответил гицель. — Я много знаю, хотя еще больше не знаю. Вечером мне будет проще дать вам правильный ответ.
— Вечером?
— Да, в половине десятого. Если можно.
Лыков покосился на Красовского, тот кивнул.
— Ну хорошо. Завтра в восьмом кабинете вокзала, в половине десятого вечера. Только не вздумай меня обмануть.
— Ни боже мой!
Сыщики, не прощаясь с дамой, прошли через гостиную и оказались во дворе.
— Что вы об этом думаете? — спросил надворный советник, усаживаясь в пролетку.
— Самое главное Яшка подтвердил: Безшкурный не убивал оценщика. Это хорошо. Но он хочет с кем-то посоветоваться. Это плохо.
— Согласен. После разговора Яшка может отказаться от своих слов. Кто, по-вашему, у него в консультантах?
— Понятное дело, ребе. Но может быть и какой-нибудь присяжный поверенный. В Киеве у каждого еврея, даже гицеля, есть свой адвокат.
— Или кто-то из блатных, — предположил Лыков. — Но кто? Подручные Созонта? Мы их не найдем, они попрятались по притонам. А Яшка знает адреса. Взять бы его в проследку, а?
— Для этого придется рассказать все приставу Желязовскому, — развел руками надзиратель. — Я лицо подчиненное. Помогаю вам против воли начальства, мне же за это и достанется.
— Да, рассказывать пока рано.
— Вы вот что, Алексей Николаевич, за меня не переживайте. Пристава я не боюсь. Скажу, что выполнял ваши приказания после того, как вы предъявили мне открытый лист.
— Все равно по голове не погладят. Надо было поставить в известность начальство, а вы не поставили.
— Черт с ними! Давайте лучше о деле. В гостиницу вам сейчас идти нельзя.
— Вы так считаете, Николай Александрович?
— Нельзя. Мы же хотели вас завтра поутру загримировать и послать в Зверинец, помните?
— Конечно. Я думал отыскать вас пораньше.
— Нет, лучше не показываться никому. Поедемте сейчас на явочную квартиру.
Там переночуем, все для этого в квартире имеется. И грим тоже есть. Отправитесь в Зверинец оттуда, как рассветет.
— И то верно. За нами все-таки следили, кто — не знаю. Может, уголовные, а может, и Асланов по поручению Желязовского. Эти двое меня даже не стесняются. Вчера Спиридон бросил приставу в бюро пачку денег, завернутую в газету. Представляете, Николай Александрович? А сегодня заявил, что привез из притона Безшкурного много вещей. Станет их делить.
