Он вынул свой билет и протянул наводчику. Бурвасер прочел и не поверил своим глазам.
— Департамент полиции? Это который в Петербурге?
— Тот самый. Не сидел еще в Петропавловской крепости? Там есть равелин, очень холодный. Меня специально прислали за тобой, чтобы закатать в него на двадцать лет!
— Но за что?! Я ловлю бродячих собак. Да, это жестоко, но за что меня в Петропавловскую крепость?
— Вот, смотри. Это протокол допроса Безшкурного. Он тебя сдал: ты наводчик в его банде. Нам известно, что ты по поручению главаря узнавал про Афонасопуло, оценщика Киевского частного коммерческого банка.
А потом того убили.
— Это не я! — взвизгнул ловец собак. — Хозяин приказал, я выяснил. Остального не знаю.
— «Иван» действительно велел своим не трогать оценщика?
Бурвасер замялся. Что-то мешало ему сказать правду."
"— Я… можно, я отвечу вам позже?
— Почему не сейчас?
— Мне… я должен прийти в себя. Это так неожиданно. Голова кругом идет, я не знаю, не знаю!
— Что не знаешь?
— Как ответить правильно, чтобы не ошибиться.
А потом, сегодня шабат, еврею ничего нельзя, ничего!
Алексей Николаевич приблизил свое лицо к лицу гицеля и произнес с расстановкой:
— Наплевать мне на твой шабат. Скажи только, да или нет. Без протокола. А протокол подпишешь потом. У тебя будет время подумать.
— Да, — ответил Бурвасер. — Созонт Егорович запретили трогать этого человека. Сын адъютанта генерал-губернатора… Мало ли что? Созонт Егорович сказали: пусть играет. Но я вам этого не говорил. Можно все остальное завтра?
— Конечно.
Ты хочешь с кем-то посоветоваться? Советуйся. Завтра в два часа дня приходи в сыскную полицию с вещами. Возможно, запру тебя в тюрьме, если твои ответы мне не понравятся.
— Я приду, обязательно приду. Но можно не в полицию? И не днем, а вечером. Днем я не успею.
Лыков задумался. Гицель тянет время, хочет с кем-то переговорить. Дознание следователю еще не передали. Значит, сыщик может арестовать Яшку своей властью прямо сейчас. Но вдруг тот замкнется и не даст показаний? Бейся с ним… Давить, чтобы пришел завтра в два в полицию? А зачем? Если соврет, так все равно соврет.
И откажется от своих слов насчет Безшкурного. Красовский — свидетель признания, но опытный адвокат на суде легко измажет его грязью. Мол, рука руку моет, один сыщик подыгрывает другому. Пусть Бурвасер посоветуется, с кем хочет. Завтра по тому, какую линию поведения он займет, многое станет ясно.
— Хорошо. Когда и где?
— В саду «Шато-де-Флер», в вокзале. Кабинет номер восемь.
