Никто ее не заказывал. Меринг если в чем и виноват, то лишь в неразборчивости в приемах. Темные дела творили Арешников со своей шайкой, но эту сторону не дознаешь. Главарь молчит. Более того, утверждает, что у него болезнь замкнутого пространства.
— Вот на этом его и поймать, — предложил Николай Александрович. — Пусть сознается, а иначе…
— И что иначе? — остудил его пыл надворный советник. — За признание мы отпустим его на свободу? Нет. Какой тогда ему смысл признаваться? Я боюсь, все выйдет проще.
Возьмет наш главный злодей, да и повесится. Он прямо мне на это намекал."
"— Тогда мы ничего не докажем, — расстроился околоточный.
— А мы и с ним ничего не докажем. Асланов, который покрывал атамана, никогда в том не сознается.
— А кто Бурвасера убил?
— Карп Притаманный. Этот тоже будет молчать. Улик против него никаких.
— И что делать?
— Не знаю, — честно признался питерец. — Надо подумать. Но боюсь, Николай Александрович, придется мне из Киева уезжать ни с чем.
— Почему ни с чем? Банду Арешникова вы открыли.
А она много лет людей убивала, — возразил киевлянин.
— Я имел в виду, что Желязовский с Аслановым останутся безнаказанными.
К удивлению Лыкова, его помощник отнесся к этой новости спокойно.
— Я знал, что так и будет, — сказал он. — У нас все настолько запущено, что ничего уж не переменить.
— И вы продолжите служить с потатчиками воров?
— А куда прикажете деваться? Уходить из полиции? Нет, не дождутся!
Эти слова несколько успокоили чиновника особых поручений.
Видимо, и впрямь пора собирать манатки. И для Красовского такой исход не станет трагедией…
Вечером Лыков пригласил помощника в ресторан, и не одного. Так и сказал: приходите с невестой. Николай Александрович смутился, но возражать против именования не стал. Питерец угощал своих друзей в ресторане гостиницы «Гранд-Отель», лучшем в городе. Ужин, весьма вкусный и более чем дорогой, завершился прогулкой. Куда еще идти, как не на Днепр? Двое мужчин и серьезная женщина гуляли допоздна.
«Шато-де-Флер» работал, как ни в чем не бывало, только пепелище обнесли забором. Лыков ненавязчиво, щадя самолюбие надзирателя, за все платил. Он сразу объяснил, что днями уедет и хочет отблагодарить помощника за оказанное содействие. О делах сыщики не сказали ни слова.
Утром следующего дня питерца вызвали к коллежскому советнику Гуковскому. Помимо врид полицмейстера, там были пристав Желязовский и надзиратель Асланов.
