Когда клуб закрылся и все стали разъезжаться, им осталось лишь заманить игрока к себе в лодку.
— Я бы не сел к трем таким громилам, — усомнился надворный советник.
Асланов опять возразил, теперь уже ему:
— Вы бы не сели, а этот сел. Выиграл кучу денег, веселый, все у него отлично. Вина выпил на радостях. Как стали отбывать с острова, кругом лодки, множество людей садятся в них, чтобы плыть на правый берег. Он тоже сел. Безопасно: всюду глаза и уши, делов-то речку пересечь. Двое, что с ним были, — знакомые, играли за одним столом.
Несчастной жертве и невдомек. Но, когда флотилия отчалила, все изменилось. Ночь вокруг, на реке ни зги не видать. Соседние посудины куда-то делись, рассыпались в темноте по плесу. И стало возможно достать кинжал. Ефим заранее устроился позади пассажира. Бац! И готово…
Надзиратель резко и сильно взмахнул рукой, изображая смертельный удар. Все поежились.
— Так ведь и было, — пробормотал Лыков. — Вот сволочи…
— Надо их к ногтю, — мрачно продолжил Гуковский. — Давно пора.
— Легко сказать, да трудно сделать, — осадил начальство Желязовский.
— Где искать троицу? Если покойник — их рук дело, теперь Корбы надолго спрячутся.
Это звучало убедительно. Вообще, начальник сыскного отделения оказался не таким дилетантом, каким изначально выглядел. Лыкову даже стало неловко за свои прежние мысли о поляке.
— Северин Янович, Спиридон Федорович, — обратился он к киевским сыщикам. — Дело вроде бы не мое, но вдруг? Может банда Ефима иметь отношение к убийству Афонасопуло? Тогда бы я смог помочь, чем сумею.
— Спиридон в тот раз сказал, что это маловероятно, — напомнил Желязовский. — И потом, был же разговор. Запамятовали? Что оценщик не вовремя отдавал долги и его перестали пускать в «Босфор».
— Теперь я думаю иначе, — нахмурился Асланов. — Афонасопуло выиграл на скачках три тысячи. Кто его с такой суммой да не пустит играть? В клубе дураков нет. Что же касается помощи Алексея Николаевича… Посмотрел я на него в деле. Сильный сыщик, опытный человек. Уж извините, господин Лыков, что говорю прямо.
Но ваша помощь была бы нелишней.
Однако Гуковский считал иначе.
— Я не могу впутывать в дознание постороннее лицо, — объявил он безапелляционно. — Полицмейстер вернется, он мне голову оторвет. Господин Лыков прибыл сюда по делу об оценщике, при чем тут братья Корба?
— Давайте искать связь, — настойчиво потребовал питерец.
— Как?
— Надо начать с установления личности убитого.
— Верно, — поддержал надворного советника пристав.
