Все это ведет к тому, что паны уезжают. Отдают поместья за полцены, и прочь отсюда.
— Но уехали не все?
Дикая Мавра согласно кивнул:
— Конечно. Многие живут себе, как жили. В Киеве есть польский кружок. Он группируется вокруг генерал-лейтенанта Любовицкого, командира девятого корпуса. Хороший, кстати сказать, генерал, честно служит.
— А пристав сыскной части Желязовский?
— Что Желязовский?
— Ну, говорят, он берет взятки. Как и полицмейстер Цихоцкий.
Алексей Алексеевич опять рассердился:
— Слышал и я такие разговоры про полковника Цихоцкого.
Имение купил за сто тысяч, да?
— Навроде того, — осторожно ответил Лыков.
— Так вот, имения этого никто в глаза не видел. Но все о нем рассказывают.
— Сплетня?
— Наверняка, — подтвердил генерал. — Мы, военные, далеко отстоим от городской повседневной жизни. Но с приходом на должность Цихоцкого порядка в Киеве стало больше.
Тут Маврина вызвали к начальству. Он вернулся через пять минут и принес бумагу. Начальник штаба Киевского военного округа генерал-лейтенант Сухомлинов подтверждал, что предъявленные для экспертизы бумаги шпионскими материалами не являются.
Сведения, заключенные в них, носят несекретный характер. И бумаги скорее смахивают на подделку с целью бросить тень на их владельца.
Еще Маврин сказал:
— А вы знаете, Алексей Николаевич, что губернатор Трепов послал на вас жалобу министру внутренних дел?
— Как жалобу? — удивился сыщик. — Перед его отъездом в отпуск мы с ним все обсудили. Он согласился, что дознание необходимо продолжить.
— Мне сейчас Драгомиров подтвердил.
Трепов сначала явился к нему и попросил подписать отношение к Сипягину. Что надворный советник Лыков зарвался, интригует против видных деятелей общества… Командующий отказался подписывать.
— Почему?
— Он не любит шайку Меринга-Марголина. И считает, что будет полезно, если приехавший из столицы сыщик ее переворошит.
Лыков вздохнул:
— Ну хотя бы генерал-губернатор на моей стороне.
— Зря радуетесь, Алексей Николаевич. Трепов подписал ябеду на вас самолично и отослал в Петербург.
Еще они подрядили Гудим-Левковича. Который генерал и хорошо знаком государю.
— Павла Константиновича? Бывшего управляющего Кабинетом Его Величества?
— Его, — подтвердил Маврин. — Так что ваш министр получит жалобы на вас сразу с двух сторон.
— А Меринг укатил в столицу, чтобы лично оболгать меня перед Витте, — продолжил сыщик. — Третья жалоба. Это согласованный план. Ишь как они боятся моего дознания… Значит, есть что скрывать.
— Будьте осторожны.
