Но даже просто съехаться и «пробовать» вместе жить, по его ощущениям, было сродни предательству тех чувств и того глубокого духовного единения, которое они испытали и пережили, которые испытывал он.
Что-то в этом было унизительное, мелкотравчатое, принижающее и обесценивающее всю истинную красоту и глубину их чувства. Чем-то сродни быстрому перепихону на работе, что-то вроде сексуального фастфуда, потребляемого, если можно так сказать, в разнообразном виде. Какая-то была в этом менеджерская бомжеватость. Матвей не мог бы объяснить, отчего и почему он так это ощущал и почему относился к временности свиданий и «пробной» жизни подобным образом.
Но он так чувствовал и так воспринимал альтернативу их женитьбе с Клавдией.
И что делать дальше, и как разруливать этот вопрос, Матвей не знал и представления не имел. И стоит ли вообще пытаться его разруливать, если Клавдия сказала, что не готова к жизни с ним. Чем-то он ее не устраивает для такой жизни. Чтобы просто встречаться и крутить роман, видимо, устраивает, а для семьи – нет.
И так становилось Ладожскому от этих выводов и мыслей…
М-да, хреново, прямо скажем.
Василия выписывали из госпиталя, и встречать его на такси отправились, понятное дело, Клава с Павлом. Прошла неделя после посещения Клавдией доктора.
Ладожский так и не позвонил. И даже ни одной эсэмэски не прислал.
Каждый день, открывая WhatsApp, Клавдия видела, что он периодически заходит в сеть. Значит, в Москве, ну, по крайней мере, в очередную поездку туда, на Украину, не отправился, иначе бы в соцсети не появлялся.
Хоть это обстоятельство немного успокаивало ее. А в остальном…
Клавдия скучала по нему ужасно! Ей невероятно не хватало его голоса, запаха, улыбки, слов, его нежности и страсти – его всего. Целиком и полностью. Особенно сейчас.
Но он не звонил. И ничего не предлагал. И не изъявлял желания встретиться и поговорить. Все. Точка.
И она понятия не имела, что думать, делать и как реагировать на такое глухое молчание мужчины.
И маялась от этого еще сильнее.
– Ну что, ребята, я здоров! – резвым бодряком вышел к ним навстречу Василий.
– Напоминаю, что я точно знаю, насколько ты здоров, – остудила его браваду Клавдия, выделив голосом «насколько», и проворчала: – Садись в машину, беженец госпитальный.
– Меня выписали, – напомнил ей бывший муж.
– Ага, – кивнула она недовольно, – с припиской «условно годен».
– Ничего, Клавуня, – подбодрил ее Вася, приобняв за плечи, – прорвемся.
