Она смотрела ему вслед… чувствуя отчаяние и какую-то безысходную неотвратимость несчастья, и увидела вдруг…
– Стой! – прошептала Клавдия, подавшись всем телом к стеклянной створке метрошной двери, чувствуя, как диким холодом обдало все ее тело, от макушки до пяток, подбив-ударив страхом под колени…
Толкнув с силой дверь, она выскочила наружу под моросящий стылый дождь и прокричала во всю силу, которую нашла и собрала в себе в этот момент:
– Сто-о-ой!!!
И, рванув с места, понеслась вдогонку за ним.
– Матвей!!! – крикнула она на бегу.
Он услышал, резко остановился, развернулся и, увидев бегущую к нему девушку, заспешил к ней навстречу.
– Клав, ты чего, чего? – перехватил он ее, запыхавшуюся, перепуганную, дрожавшую от страха, холода и адреналина.
– Эта… – переводя дыхание, не смогла сразу произнести фразу до конца Клава, лишь тыкала непонятно указательным пальцем куда-то. – Эта…
– Что? – испугался за нее Матвей, не понимая, что привело девушку в такое состояние.
– Куртка… – произнесла она наконец и повторила: – Куртка.
– Что куртка? – недоумевал Ладожский.
– Твоя куртка, – ухватив его за руки, сбивчиво, торопливо принялась объяснять Клава. – Рисунок на спине, лось этот…
– Это не лось, а олень, – поправил ее Матвей, откровенно недоумевая, что вообще происходит.
– Где машина, на которой вы едете? – спросила неожиданно Клавдия.
– Вон, – указал Матвей на припаркованный у тротуара микроавтобус типа тех бронированных инкассаторских автомобилей, что работают в банках и возят наличные купюры.
Наверняка он и был когда-то таковым, но состарился, уступив место «молодым» и более модерновым моделям, способным получше защитить банковские деньги от налетов грабителей.
У Клавдии сердце ухнуло вниз, когда она увидела этот микроавтобус.
– Матвей, – чуть не рыдая, принялась объяснять она, тряся его руки на каждом своем слове: – Вам нельзя ехать! Никак нельзя! Тебе нельзя ехать на этой машине!
– Клавдия! – одернул Ладожский ее строгим тоном и, взяв за предплечья, несильно тряхнул.
– Что за истерика с тобой? Что ты придумала? Почему нельзя?
– Кошмар! – произнесла четким голосом и посмотрела ему прямо в глаза Клавдия. – Мне приснился ужасный кошмар. Еще до того, как мы с тобой встретились на бабушкином девичнике. Предупреждающий, вещий сон. Я тогда его не поняла совсем, думала, ерунда какая-то. Но в этом сне ты, вот в этой куртке с лосем сзади на спине…
– Оленем, – поправил Ладожский. – Ребята из охотхозяйства подарили. Удобная.
