Не ответив на его предложение, Клавдия развернулась и направилась к входной двери, но на пороге комнаты резко остановилась на мгновение, повернулась к нему вполоборота и спросила:
– А вот интересно, что ты и все твои «лучшие люди» будете делать, если Россия таки победит в этом конфликте и переиграет всех недругов? Нет, на самом деле интересно. Просто на минутку представь себе такой вариант и такую возможность, жизнь же полна импровизаций, ну а вдруг? Тут победа, страна процветает и прет вперед, а вы… в Дубае, ну или в Турции, или где там еще.
И привет от родины, она в вас больше не нуждается. Знаешь, я все-таки предпочту остаться с победителями, а ты езжай на хрен куда угодно, – сердечно, с глубоким чувством напутствовала его Клава нехорошим словом.
И ушла, не прощаясь и не желая ему удачи.
Ни в чем.
Именно после того последнего разговора с Владом, поставившим окончательную точку в их отношениях, возвращаясь домой, Клавдия вдруг осознала в абсолютно полной мере простой и очевидный факт: ни при каких обстоятельствах, какой бы сложности ситуация ни сложилась в стране, она из России не уедет ни в какую эмиграцию, хоть во временную, хоть в постоянную.
Просто потому, что не существует для нее такой возможности, только в какой-то совсем уж ужасающей ситуации, когда и страны-то такой – Россия – не станет, да и то…
Павел, бабушка Соня, Василий и Валя с их детьми, мама-папа, Антон, дед Коля и бабушка Шура, семейство Донгаков, клиника, Григорий Сергеевич – уникальный врач и человек, весь их замечательный коллектив, друзья, и ее Великий Учитель Юлия Валерьевна, и пациенты, и Роберт Ромуальдович, с его выразительными щеками и завышенным самомнением… Куда она от них ото всех? Да никуда и никогда! Так что лучше бы России все-таки победить или все это закончить каким-то правильным образом и договориться.
Клавдия усмехнулась своим воспоминаниям. Да уж, не самым романтическим образом закончилась ее попытка устроить или хотя бы попробовать семейную жизнь. Когда Клавдия в тот вечер рассказала бабуле об их решающем разговоре с Владом и его отъезде, Софья Михайловна, комментируя рассказ внучки, не отказала себе в удовольствии пофилософствовать и поделиться мудрыми мыслями в своей излюбленной манере.
– Культура индивидуального эгоизма, которую внедряли долгие годы в умы и сознание наших людей западные идеологи и деятели как единственную форму истинной демократии и правильности формирования личности, не могла не дать своих плодов и результатов, – заметила бабушка.
