Не сказать, что они плохо, трудно притирались друг к другу или как-то конфликтно жили, – просто потому, что назвать их тогдашнее состояние настоящей совместной семейной жизнью в полной мере можно было с большой условной натяжкой.
Большую часть времени Клавдия в этой самой жизни и их съемной квартире отсутствовала, появляясь два-три раза в неделю. У нее была учеба в Питере и бабушка с Пашкой, оставшимся жить (считалось, что временно) с Софьей Михайловной, ну, пока мать с ее сожителем устроятся на новом месте, притрутся как-то друг к другу, обживутся.
Вот Клавдия и бегала к ним после работы: не бросала следить за делами ребенка и бабули и вела все хозяйство, частенько оставаясь и ночевать в родном доме.
Как-то Влад выступил по этому поводу, мол, на фига мы тогда квартиру оплачиваем, если, по сути, ничего не изменилось: встречаемся два-три раза в неделю, как любовники, а не как семейная пара. И предложил, скорее даже настоял, чтобы Павел переехал жить к ним.
– Если мы семья, – аргументировал он свое требование, – то ребенок должен жить с нами.
– Давай попробуем, – согласилась без энтузиазма и с большим сомнением Клавдия.
Пашка только пожал плечами на объяснение матери, почему ему надо перебираться к ней и Владу, но возражать не стал. Собрал небольшую сумку вещей на первое время, приехал и заселился в выделенную ему комнату.
Это было, конечно, дурацкой ошибкой, что стало очевидно практически сразу. Ну, на минуточку: квартира-двушка, у «молодых», Клавдии и ее бойфренда, достаточно энергичные сексуальные отношения, а парню тринадцатый год.
К тому же у Павла с Владом не возникло взаимопонимания, какой-то жесткий неконтакт между ними случился. С самого начала Влад взял с мальчиком поучающий, взрослый тон наставника, то и дело указывая Пашке, как и что следует делать, как себя вести и что говорить. Пашка кривился, но терпел до поры, просто избегая общения с Владом, не желая расстраивать мать. А Клава практически не видела, что происходит между ее мужчинами, привычно много работая, а параллельно снова учась и почти ежедневно бегая к бабушке, после отъезда внука вдруг начавшей болеть всем и сразу: и сердце у нее прихватывало, и суставы разболелись, и давление, и всякая сопутствующая фигня.
Понятно, что такая ситуация не могла длиться сколько-нибудь долго. Она и не задержалась, буквально через месяц разрешившись одним серьезным разговором, расставившим все точки туда, где им и надлежало находиться изначально.
