Не пристало тебе так рассупониваться, все-таки характер имеешь.
– Имею… – кивнула Клавдия, выпила одним махом всю воду, захлебываясь и проливая на грудь, отставила стакан на стол и добавила: – Все-таки.
– Что это ты голосить принялась? – разошлась отчитывающим назиданием Софья Михайловна. – Кто нас и страну защищать будет, как не настоящие мужчины? Те, что ли, деятели, которые «свалили», как вы изволите выражаться, «за бугор» с честно украденными деньгами и теперь оттуда обливают нас всех и страну грязью, отрабатывая иудово серебро и выслуживаясь перед хозяевами? Эти да, «защитят», еще как, а за определенную доплату к уже имеющимся капиталам с удовольствием поспособствуют, чтобы нас по концлагерям распределили.
– Ба… – устало-просительно начала было Клава.
– Что «ба»? – резко оборвала ее Софья Михайловна. – Василий поступает так, как предписывает ему совесть, человеческое и мужское достоинство и верность. И он совершенно прав: кто, если не такие, как он, мужчины? На кого нам тогда опираться и рассчитывать, когда беда и война? – И сама себе ответила, тягостно вздохнув: – Вот то-то.
В России испокон веков так было: пришел час испытания и час мужества – и поднимаются мужчины, казалось бы обычные, простые люди, а на поверку выясняется, что воины и защитники, люди подвига.
– Да все я понимаю, – безнадежно тягостно вздохнула Клавдия. – И Василия понимаю и уважаю его выбор и поступок, только… – Она посмотрела на Софью Михайловну больными глазами. – На кой черт оно нам это все прилетело-то, а, ба? Война эта на кой нам далась?"
"– Ох, Клавонька, – вздохнула бабушка, прижала к себе голову внучки и погладила, сочувствуя и ободряя.
– Так уж мир и его история устроены, что некоторые события предопределены, как, например, извечное противостояние Европы и англосаксов против России. Уж как мы оттягивали этот момент, как сопротивлялись, настаивая на мирных решениях и соблюдениях международных законов, но все оказалось бесполезно, потому что у них имелся свой план и свое видение развития событий и нового мироустройства, в котором нет места России, как сильному и самостоятельному государству.
Ничего нового, между прочим, если почитать историю. Сколько могло наше правительство, столько и старалось отсрочить прямое противостояние. Да ведь если тыкать медведя в берлоге палкой, то это, наверное, интересно и даже весело, только ненадолго. Вот неизбежно и наступил тот момент, за которым прилетела, как это называет Павлуша, «ответка».
