Когда он находился в Москве, то ночевал только дома, никогда не пропадал в «неизвестность» хотя бы на пару часов и телефон не отключал, будучи в доступе постоянно. Мог, понятное дело, задержаться в институте, но у них с Клавдией была настолько сложная и насыщенная учеба и практика, что они порой оба возвращались домой только к ночи. С кем встречался и как проводил время Василий, когда уезжал домой в Тыву, только одному Василию и было известно.
Ну вот как-то раз Клавдия честно так, по-дружески, сунулась расспросить мужа об интимной стороне его мужской жизни, проявить, так сказать, искреннее участие и заботу, но получила в ответ довольно суровый словесный, что называется, отлуп.
– Клава, ты теперь моя жена, пусть и номинальная, и мать моего будущего ребенка, а я, насколько тебе известно, уважающий себя мужчина. И оскорблять тебя и унижать самого себя разговорами и обсуждением с тобой или с кем бы то ни было вообще моих мужских потребностей и левых заходов никогда не стану и никому не позволю. Никаких отношений ни с кем у меня нет, давай так договоримся.
Бабушка Софья Михайловна, честно подслушивавшая ту их беседу, оставшись вдвоем с Клавой, аплодировала Василию Максыровичу, выказывая свое уважение ему как мужчине. Нет, не стоя, до этого не дошло – сидя, но аплодировала, проявляя таким образом свое женское и человеческое уважение внучатому зятю. А на замечание Клавдии, что вообще-то интеллигентные люди не подслушивают чужих разговоров, особенно бесед между мужем и женой, спокойно ответила:
– У вас нет интимных отношений, поэтому ничего запретного или конфузящего вас услышать я не могу.
А быть в курсе того, что происходит в нашем доме, я обязана.
Собственно, возразить было особенно и нечего.
Умные люди, причисляющие себя к ученым, утверждают, что основой брака является единомыслие и доверие и только с ними и вырастает любовь. Первого и второго у Васи с Клавдией было до фига и самого высокого качества, и любовь имелась, только человеческая, родственная, а вот самого главного, что связывает мужчину и женщину, тех самых чувств, бог им не дал.
И, понятное дело, в этом была причина, почему семьи у них не могло получиться, да и не воспринимали они свой брак всерьез как таковой, во всех его смыслах.
Софья Михайловна была права: какая совместная жизнь, когда нет самого главного? Никакая. Но тот их разговор с Василием словно встряхнул Клавдию, заставив о многом задуматься и многое пересмотреть и понять про свою теперешнюю жизнь.
