– Эм-м-м, – почесала она бровь в замешательстве, – наверное, про Васю надо объяснить.
– Да нет, – освобождая ее и себя от ненужных и лишних признаний, отказался от пояснений Матвей, – я не ожидаю, что ты станешь рассказывать и делиться откровениями о каких-то глубоко личных моментах."
"– Они, конечно, личные, – правильно поняла его замешательство Клавдия, – но не настолько, чтобы их требовалось скромно замалчивать или хранить. – И, видя, что Ладожский собрался и дальше ей возражать, подняла ладонь останавливающим жестом: – Давай я тебе просто расскажу.
– Ну давай, – согласился, сдаваясь ее настойчивости, Матвей.
С Василием Клавдия впервые встретилась и познакомилась в институте, в тот самый судьбоносный день, когда ждала момента появления списков поступивших, которые строго в определенный час вывешивали в центральном холле Евдокимовки.
Отчего-то Клава ужасно нервничала и никак не могла успокоиться, расслабиться, ожидая оглашения результатов приемной комиссии. И ведь знала, и прекрасно понимала, что сдала экзамены отлично и наверняка проходит по баллам, но вот никак не могла унять какого-то нервического внутреннего тремора, отчего принялась вышагивать из одного угла холла в другой.
И вот, когда она завершила свой очередной «пробег» по диагонали холла из одного его угла в другой, на «финише» ее остановило ироничное замечание, произнесенное незнакомым юношей, скорее даже не юношей, а уже молодым мужчиной.
– «От мнительности заболевают, от надежды выздоравливают», – явно посмеиваясь над ней, произнес симпатичный высокий парень восточной внешности.
– Что? – спросила рассеянно Клава.
– Я говорю: поздняк метаться, дело уже сделано, и что будет, то и будет.
– Не знаю, – искренне призналась Клавдия, – меня что-то колотит.
– Ну, каков бы ни был результат, смертельного же ничего не случится, – по-философски спокойно заметил парень и добавил вдогонку: – Не лося же в лесу упустили в голодный год.
– Че-его? – уставилась на него недоуменно Клавдия и уточнила растерянно: – Какого лося?
– Упитанного, – перестав улыбаться и шутить, с самым серьезным видом, как нечто совершенно очевидное, объяснил незнакомец.
На какое-то мгновение они уставились друг на друга – Клава растерянно-недоумевающе, он сосредоточенно-серьезно… И вдруг парень улыбнулся, продемонстрировав обалдевшей Клавдии два ряда идеальных, прекрасных ровных и белых зубов.
– Какие же вы, москвичи, все-таки дикие! – рассмеялся он.
– Точно, – соглашаясь с ним, кивнула Клавдия.
