Мне надо знать, что она успела вытащить из тебя.
- Стой… Ты же не думаешь, что я могла ей что-то… Специально?
Она жмет покрывало на груди, смотрит , широко раскрыв глаза в удивлении. Искреннем. Если нет, то точно ведьма.
- Я думаю, что она могла тебя просто обмануть. Сама понимаешь, нестабильное психическое состояние, необходимость дружеской поддержки… Под этим соусом можно все, что угодно…
Я увлекаюсь, говорю, как мне кажется, логичные и правильные вещи, и только по гробовому молчанию понимаю, что сказал что-то не то.
У Дарьи бледнеют щеки, лицо буквально выцветает на глазах. Это страшно. Ощущение, что она сейчас в обморок хлопнется.
Я дергаюсь к ней, но она резко выставляет перед собой ладошку, смотрит в глаза напряженно:
- Стой. Нестабильное психическое, говоришь… И давно? Знаешь давно?
Черт! Прокололся! Вот мудак-то! Какой из тебя политик, Зверь? Как был мудаком, так и остался!
Приходится признаваться, стараюсь осторожно, чтоб не лажануть еще больше. Хотя, куда уж больше?
- Уже пару дней.
- То есть… Когда мы гуляли под каштанами…
Она неожиданно усмехается, качает головой.
- А я -то , дура, думаю, чего ты меня гулять потащил, а не трахать, как обычно… Узнал, значит, что я ненормальная, и решил немного сбавить накал…
- Даша… Ты не права сейчас. Совершенно.
- Ой! Даша! Неужели?
Она смеется, горько так. Меня звук ее смеха по коже морозом бьет. Я понимаю, что не в ту степь у нас разговор ушел, надо возвращаться. Понятное дело, что никакая она не провокаторша, просто жертва, как и я.
И мне на самом деле сейчас это вообще не важно. И плевать, даже если бы и говорила что-то этой овце Валентине. С ней уже решают, она – больше не угроза.
А вот то, что сейчас происходит – это катастрофа. И надо ликвидировать ее последствия, раз уж допустил , чтоб случилась.
- Даш, - я пересаживаюсь к ней близко, игнорируя выставленную и упершуюся мне в грудь ладошку, - Даша, послушай меня. Это не меняет ничего, понимаешь? Ну да, я дал поручение, чтоб выяснили о тебе все.
Но это – стандартная процедура, понимаешь? Ну у меня такая должность, нельзя по-другому.
- Можно. – Она смотрит мне в глаза, и я… Сука, я теряюсь, отвожу взгляд! Просто не выдерживаю той сухой боли, что вижу. – Понимаешь, у каждого из нас есть свое прошлое. Мое – вот такое. Я его, кстати, не скрывала. Просто не хотела бы, чтоб ты… Я, может, сама бы… А ты… Знаешь, это еще более мерзко, чем копание в грязном белье. Особенно, учитывая твое дальнейшее поведение.
