И, ощущая горьковатый вкус на языке, только сглатываю бездумно и откидываюсь на кровати, машинально натягивая простынь, словно укрытия ищу от его бешеного темперамента. Потому что все чересчур, и если он меня еще раз сегодня возьмет, я, пожалуй, превращусь в желе.
Но Зверев безжалостно вытаскивает покрывало из ослабевших пальцев, подтягивает меня ближе, наваливается всем телом.
Он уже успел раздеться, кожа его горяча, а намерения вполне определенны.
Я обреченно обнимаю бедрами тяжелый торс, глаза сами собой закрываются.
Делай со мной, что хочешь, только дай выдохнуть…
- С Валей давно общалась?
Вопрос звучит настолько неожиданно, и , главное, настолько неуместно, что я распахиваю ресницы и смотрю на Зверева, выискивая следы улыбки. Потому что это явно какая- то глупая шутка.
И , видя невероятно серьезное лицо, склоненное надо мной, понимаю, что я чего-то не понимаю.
И мой вечер, сначала испорченный Зверевым, а потом восстановленный им же, в очередной раз делает невероятный кульбит и летит в непонятном направлении.
Уместная нецензурная лексика.
Роман Зверев.
В принципе, я ей верю.
Не может женщина так врать. С такими глазами. После такого секса. Если врет, то… То она – ведьма. В самом хреновом смысле этого слова.
Честно говоря, не хотел так.
Шел к ней с мыслью поговорить сначала. Выяснить, расставить все точки над i.
Но , увидев ее, голую, в кровати, замер, застыл, как дурак, пожирая глазами невероятно красивую спину и разметавшиеся по подушке волосы.
Машинально прикурил, пытаясь расслабиться, но никак не получалось.
В голову постоянно лезли мысли, воспоминания о нашем первом знакомстве. Как стоял я, вот точно так же, курил, разглядывал обнаженную узкую спину и тень от веток, подкрашенных утренним солнцем.
Сейчас было практически так же. Только не солнце заглядывало в окна, а луна.
И картинка становилась еще более манящей. Инфернальной.
Ведьма. Все же ведьма. Приворожила.
Фёдоров считает, что она имеет отношение к подставе. Слишком много совпадений. Но полностью подтвержденных данных нет.
И потому я все еще надеюсь.
У Дарьи Викторовны слишком сложный бэкграунд, чтоб в таком участвовать.
Да и вообще. Не хочется верить. Просто не хочется.
После Тони, она – первая женщина, что зацепила. Так сильно. Так мощно.
Я осознаю это именно в тот момент, когда допускаю мысль о предательстве. О том, что она, моя случайная любовница - засланный казачок.
Слишком больно режет внутри. По живому. Настолько остро, что я даже удивляюсь себе.
