Я смотрю на его немного вытянувшуюся физиономию и мстительно добавляю:
- Мог бы поинтересоваться, прежде чем член в меня пихать.
Выражение его лица – небольшая награда за мою потерю чувства внутреннего достоинства и самоуважения после всего, что этот зверь со мною делал на протяжении всей ночи и утра.
Но держать интригу долго не могу, а потому смеюсь :
- Успокойся, я на таблетках. Но вообще, тебе бы стоило переживать об этом, господин госслужащий. А то быстро в стойло притащат. Или уже притащили? Ты женат?
- А вот об этом тебе стоило бы поинтересоваться, - парирует он, мстя мне за розыгрыш с предохранением, - пораньше.
- А мне-то что? – удивляюсь я, переворачиваясь на живот и заглушая сосущее чувство под ложечкой, - я с тобой жить не собираюсь. И замуж – тоже.
- Вот как? – он ставит турку на плиту, возится с кофе. – Почему? Чем не устраиваю?
Я разглядываю его мощную фигуру, перекатывающиеся мышцы на спине. Он и в самом деле похож немного на зверя. И, может, на медведя даже. В Звереве нет излишней накаченности, мускулы не выделяются идеальной проработкой, он словно вылит из валуна, гладкий, покатый , но такой мощный, что даже мысли не возникает о возможности сдвинуть его с места.
Такие, как он, силой не хвастаются.
Им этого не нужно. Их и без того стороной обходят.
И мне бы обойти. Но не получилось. Встал, валун проклятый , перегородил мне путь. И теперь не сдвинешь. Только если сам откатится.
- Не нравятся мне такие, как ты.
Цежу лениво, потягиваюсь, как кошка. Провоцирую. Зачем-то.
Злюсь. На себя, в основном. Потому что и в самом деле, овца, даже не поинтересовалась его семейным положением.
О чем думала?
Да ни о чем.
Можно подумать, он давал мне время. Осмыслить происходящее.
Никакого.
Навалился и придавил. Валун.
- Такие, как я?
Он уменьшает огонь, идет одеваться.
Не стесняясь. Скидывает полотенце, натягивает белье, брюки. Обувается.
Словно знает, что буду смотреть.
И он прав, гад такой самодовольный.
Я смотрю.
Не хочу, но смотрю.
- Да, надменные. Властные.
Мудаки.
- Вот как?
Он натягивает рубашку, застёгивает пуговицы на груди. Я смотрю. Ничего не могу с собой поделать. В животе ноет. Тянет. Отсроченный кайф.
- А почему тогда кончаешь? А?
- А ты уверен, что ты этому причина?
Пальцы останавливаются, взгляд темнеет.
- Знаешь… Неумение признавать свои желания – прямой путь к разрушению личности. Но это же не твоё, так?
- Глубокая мысль. Какие у нас чиновники, оказывается, философы! Вот потому и страна в жопе.
