Держит меня, чтоб не выворачивалась, и жестко имеет в рот. А мне остается только горло расслабить. И постараться не давиться.
И еще постараться не кончить от одного только его запаха, настолько влекущего, что слюни сами собой выделяются в диких количествах."
"Это грязно, так грязно, как и все, что между нами происходит с самого начала. Это аморально и безумно.
Но ничего лучше я никогда не испытывала.
Он тяжело дышит, матерится, берет меня, жестко и грубо.
И вдруг внезапно останавливается, выходит. Это настолько неожиданно, что я с протестующим шипением тянусь обратно к его члену.
- Нет уж, Дарья Викторовна, я хочу тебя выебать в кровати, - хрипит он, поднимая меня за локти и придерживая, чтоб не упала, - для разнообразия.
И, пока я не начала протестовать, затыкает опять поцелуем. Вылизывает жадно рот, его ухоженная борода немного колется, и это так приятно.
Мы продвигаемся в комнату, по пути раздеваясь, сдергивая друг с друга одежду, путаясь в его штанах, потом в моих леггинсах, рыча и хрипя на разные лады.
И, когда, наконец, добираемся до постели, в голове у меня еще более безумно и пусто, чем в самом начале этого дикого вечера, когда я , не глядя, швырнула на голос сумку.
- Поворачивайся, - командует он и, не дожидаясь, пока я выполню его приказание, сам рывком разворачивает меня, ставит в коленно-локтевую. Опять матерится. Уже восхищенно. А я невольно ( или специально?) изгибаюсь, прекрасно зная, что со спины очень даже круто смотрюсь.
И он это подтверждает, притормозив, медленно проводя ладонями по спине, спускаясь к талии и бедрам.
- Дай посмотрю на тебя, - он раздвигает мне ноги, укладывает жестко щекой на постель, опытные пальцы ныряют между ног. Ох, мамочка моя!
- Течешь, да? Хитрая кошка, - бормочет он жарко, пальцы вытворяют что-то невероятное, волшебное, отчего я в самом деле начинаю себя чувствовать похотливой кошкой и еле сдерживаюсь, чтоб не замурчать.
А вот уже и не сдерживаюсь!
И мне плевать, как это выглядит! И плевать, что он про меня в этот момент подумает! Мне настолько хорошо, что я готова умолять его продолжать!
Но он – истинный мудак и мучитель.
И он останавливается. Ах, мерзавец!
- Потерпи, Дарья Викторовна, - ладони жестко фиксируют меня за талию, а потом я чувствую восхитительное, такое нужное мне сейчас давление члена, скользящего в меня.
И да!
Это лучше пальцев! Ужасно хочется подмахнуть и заставить как можно быстрее войти полностью, заставить двигаться так, как мне сейчас необходимо.
