- Допоздна работаете, Дарья Викторовна, - раздается знакомый низкий мужской голос из комнаты, я взвизгиваю и швыряю на звук тяжелую сумку со сменной формой и обувью.
Судя по затейливому мату, попадание стопроцентное.
И это – второй хороший момент в этом идиотском дне.
Давай напомню.
Дарья Викторовна изволят задерживаться, а потому я успеваю покурить, посидеть в машине, прогуляться даже по двору.
А потом плюю на все и поднимаюсь. Сомневаюсь, что она поменяла замок, наудачу пробую открыть. И открываю. Минуту стою, обдумываю ситуацию.
Заходить? Нет?
А потом вспоминаю, что квартира все же моя, и я имею полное право в ней находиться.
Оправдываю себя этим глупым доводом и захожу.
У нее приятно пахнет легким парфюмом, свежестью.
Прогуливаюсь по комнате, выхожу на балкон, курю, возвращаюсь, иду на кухню.
Чувствую себя кем-то сродни маньяку. Или сталкеру. Короче говоря, что-то пограничное с нормальностью. Уходящее даже больше в ненормальность.
И это забавное ощущение.
Я никогда так себя не осознавал.
Всегда был очень даже холодным, здравомыслящим типом. Взрываться от ярости меня заставляло только то, что что-то идет не по плану.
Мой отец всегда называл меня роботом. Холодным и железным. Сам он был чистым огнем. Бешеным, безумным. Сыновья мои – в него. А я от матери хладнокровие змеиное унаследовал.
И вот теперь, находясь в пустой квартире, куда меня не приглашали, в квартире малознакомой, по сути своей, но очень интересной мне женщины, я позволяю себе расслабиться.
И получаю своеобразное удовольствие от происходящего.
Смотрю в холодильник, оцениваю уровень здоровой пищи. Зелень, нежирное мясо. Молочные продукты.
Спиртного нет. Хорошо. Не люблю пьющих женщин.
Возвращаюсь в комнату, сажусь в кресло у кровати. Старательно подавляю в себе желание посмотреть, что у нее в том аккуратном белом комоде с зеркалом. Таком, где обычно белье хранят.
Потому что это уже будет не грань.
А за гранью.
Хотя, я бы хотел глянуть, какое белье она предпочитает.
А то в последнюю нашу встречу как-то не успел заметить. Потом уже, после ее ухода, поднял с пола белый клочок кружева. Но там , моими стараниями, мало что осталось.
Закуриваю, особо не скрываясь.
Дарья Викторовна – дама чувствительная, сразу табак почует. Поймет, кто к ней в гости нагрянул, и будет меньше нервничать.
И разговор наладится."
"В этот момент приходит мне мысль, что я все же поехал немного головой, и не стоит так врываться к женщине.
