— Ну и что? Может, он хочет приберечь это чертово веселье на потом.
Голубые глаза Фабиано изучали мое лицо, слегка нахмурившись.
— Возможно.
По какой-то причине его пристальный взгляд раздражал меня.
— Когда люди говорили, что ты предатель, который убежал, поджав хвост, я не хотела им верить, но теперь я вижу, что они были правы.
Фабиано наклонился, и взгляд был один, которого я не видела на его лице прежде, тот, который напомнил мне, что он теперь был исполнителем.
— Я не убегал. Я был верным. — я фыркнула.
Он сделал шаг ближе, и я попятилась. — Так и есть. Мой гребаный отец послал одного из своих людей убить меня. Этот человек не смог сделать это и высадил меня на территории братвы, чтобы они могли закончить работу за него. Без Римо им бы это удалось. Я жив из-за моего Капо, из-за тех четырех братьев Фальконе, которые стояли вместе, когда мир был против них и против меня.
Я моргнула, потрясенная его словами.
— Твой отец пытался убить тебя? Почему ты не сказал Данте?
Он сверкнул глазами.
— Я не стукач. А Кавалларо слишком сильно застрял с моим ублюдком отцом. Мне насрать, что твой дедушка о нем высокого мнения. Мой отец позор.
— Мой дед очень болен. Вероятно, он долго не проживет.
— Хорошо, — яростно сказал Фабиано.
Я сглотнула.
— Даже если мой дед больше не будет защищать твоего отца, Данте не отдаст его Каморре. Он с ним разберется.
Фабиано грустно улыбнулся.
— Данте выдаст моего отца. Доверься мне. — он сделал шаг назад.
— Я только хотел, чтобы причиной была не ты.
Я коснулась руки Фабиано.
— Я знаю, ты не можешь помочь мне сбежать, но, по крайней мере, позволь мне поговорить с Сэмюэлем, Фаби. Я ужасно по нему скучаю.
— Это не его решение, — тихо сказал Римо, входя в комнату.
Фабиано коротко кивнул, обменявшись взглядом со своим Капо, который я не смогла прочитать. Потом он вышел, даже не взглянув на меня.
— Пытаешься уговорить моего силовика предать меня?
— К сожалению, все, кого я встречала до сих пор, верны тебе.
Это была правда, и они не могли винить в этом даже страх. Несмотря на его репутацию, люди, близкие к Римо, казалось, терпели его, возможно, даже любили.
Римо тоже оставил дверь открытой и держал нас на расстоянии вытянутой руки. Что-то в нем было не так, и это заставило меня забить тревогу.
— Позволь мне поговорить с братом, — сказала я. Я не могла заставить себя сказать «пожалуйста».
Римо склонил голову набок, оценивающе глядя на него.
