Я наклонился, чтобы поднять аптечку, но мой взгляд был прикован к высокому разрезу ее ночнушки, открывающему длинную стройную ногу. Она сместилась так, что ее передняя часть смотрела на меня. Я ухмыльнулся ей, но ее кожа была бледной, и прекрасный блеск покрывал ее лицо.
Я схватил аптечку и выпрямился, пристально вглядываясь в нее, чтобы понять, упадет ли она в обморок или нет. Она прищурилась и с видимым усилием расправила плечи.
Уголок моего рта дернулся. Я достал тканевый клей. Рана была недостаточно глубокой, чтобы наложить швы.
Я не мог вспомнить, когда в последний раз порез не приводил к наложению швов или похоронам.
Я достал дезинфицирующий спрей, и она напряглась, но не издала ни звука, когда жалящая струя попала ей в рану, но она снова прикусила нижнюю губу."
"— Если ты будешь продолжать это делать, результат будет вдвое болезненный.
Она бросила на меня уничтожающий взгляд, но отпустила нижнюю губу.
Я начал накладывать пластырь на ее рану, испытывая странное отвращение при виде пореза, который нанес.
Я не мог точно определить это чувство, оно было мне чуждо.
— Так вот как это будет? Ты вскрываешь меня и сшиваешь обратно? — она кипела.
— Я не буду тебя зашивать. Я склеиваю тебя воедино.
Она ничего не сказала, но я чувствовал на себе ее взгляд. Она постучала по моему предплечью татуировки Каморры, задевая пересекающиеся шрамы.
— Интересно, кто нанес эти порезы, — задумчиво произнесла она.
Я замер и вскинул голову. Она выдержала мой взгляд с тем же торжеством, которое я видел в подвале.
— Интересно, кто тебя потом зашил? Вы с Нино порезали друг друга в какой-то извращенной братской церемонии и зашили друг друга, когда закончили? У тебя такие же порезы. Может, мне стоит спросить его.
Я прижал ее к раковине всем телом, мои руки вцепились в мраморную стойку, когда я дрожал от ярости… и других эмоций, которые я никогда себе не позволю.
Серафина посмотрела на меня, несмотря на страх, овладевший ее совершенным лицом.
— Никогда больше не упоминай об этих шрамах. И ты не будешь говорить с Нино об этом, ни единого слова, поняла? — прорычал я.
Она сжала губы, не говоря ни слова. Капелька крови сорвалась с ее губ и потекла по подбородку.
Выдохнув, я отступил назад, схватил полотенце и намочил его теплой водой. Я схватил ее за подбородок, но она схватила меня за запястье.
— Стой спокойно, — приказал я, и она опустила руку, позволяя мне вытереть подбородок. Затем я присмотрелся к ее губам. Ее зубы поцарапали только верхний слой кожи.
