Мой пульс участился, и я повернулась, чтобы вернуться к Невио и Грете, которые ждали внизу с Киарой.
Римо загнал меня в угол в коридоре. Для человека с такими ранами он был раздражающе быстр.
— Ты бежишь от меня, Ангел? — он прижал меня к стене, положив ладони по обе стороны от меня.
— Я поняла, что это не работает. Ты всегда ловишь меня, — сказала я, откидываясь назад, потому что он был так близко, что мне было трудно сосредоточиться.
— Я часто представлял себе, каково было бы снова увидеть тебя, — тихо сказал он.
— Но это был не тот сценарий, который я придумал.
Я посмотрела на него.
— Когда ты отослал меня, как вещь, от которой легко избавиться, мне показалось, что ты не хочешь видеть меня снова.
Он покачал головой, гнев вспыхнул на его лице.
— Я дал тебе выбор, которого у тебя раньше не было… и ты решила остаться с нарядом.
Я фыркнула.
— Это смешно. Ты продал меня, как кусок скота. Зачем мне возвращаться к тебе? Я не имею привычки навязываться кому-то, кто, очевидно, не мог дождаться, чтобы избавиться от меня.
Римо наклонился еще ближе.
— Ты действительно верила, что я не хочу тебя? Или ты сказала себе это, потому что не хотела оставлять свою семью?
Я нахмурилась.
— Ты мог бы…
— Что? — он зарычал. — Что бы я мог? Снова похитить тебя Попросить Данте отправить тебя обратно?
Он был прав, и это меня раздражало.
— Когда ты собиралась рассказать мне о наших детях? Ты бы сказала мне, если бы Адамо не попал в плен?
— Ты отослал меня обратно к жениху. Я не думала, что тебя волнует, что со мной будет, не говоря уже о детях, — пробормотала я, но что-то в его глазах заставило меня продолжить.
— Я хотела тебе сказать. Увидев их, я поняла, что должна сказать тебе, но не знала как. Я была трусихой.
Его рука поднялась, обхватив мою щеку, его темные глаза были невероятно собственническими.
— Я был уверен, что ты вернешься ко мне — его губы скользнули по моим.
— Ты не трусиха. Ты спасла меня. Ты пошла против своей семьи, чтобы защитить наших детей. Ты отдала все ради них… и ради меня.
Я углубила поцелуй, не смогла сохранить дистанцию, которую так отчаянно хотела сохранить. Губы Римо, его язык, ощущение его грубой ладони на моей щеке пробудили глубокую тоску, отчаянную потребность, которую я скрывала с тех пор, как он освободил меня.
Мое сердце сжалось, когда его знакомый мужской запах затопил мой нос, и воспоминания о том, как руки Римо, его рот, его член вышли на поверхность…
Придя в себя, я отпрянула и выскользнула из-под руки Римо.
