— Почему?
— Потому что один из наших предков, точнее, одна — та самая, которая венчалась в этом платье, — выбросилась с балкона на скалы. В малом зале под моей комнатой есть ее портрет.
Мартиса испуганно вскрикнула.
Она оглянулась на Элайну. Та тоже спустилась, и теперь, улыбаясь, стояла рядом с Йеном, и они вместе смотрели спектакль марионеток.
— Но на тебе, Мартиса, платье выглядит просто великолепно. Правда.
Она отстранилась от Брайана. Он снова был весь в черном: черные брюки, черная шелковая рубашка, черный сюртук.
Мартиса оглядела зал и ахнула: многие гости пришли в балахонах с капюшонами. Таких же, какие она видела тогда на людях в лесу.
— В чем дело? — резко спросил Брайан.
Брайан не ответил: как раз в это время кукольное представление закончилось и раздался гром аплодисментов. Открыли парадную дверь, и публика высыпала во внутренний двор замка. Брайан взял Мартису за руку и потянул за собой.
Во дворе был установлен высокий шест, украшенный длинными лентами, закрепленными на верхушке. Лент было двенадцать.
Нижний конец каждой ленты держала девушка и танцевала с ним. Это был не священный танец и не народный танец Шотландского нагорья, но нечто более утонченное и чувственное. Эротичное. Порочное. Все девушки были в белых платьях, причем и по рукавам, и по самому платью шли длинные разрезы, так что наряд выглядел как элегантные лохмотья. Низкий вырез на груди и разрезы на юбке щедро демонстрировали молодое тело.
Двенадцать… число ведьмовства, подумала Мартиса.
Девушки выпустили из рук ленты и побежали в толпу.
Одна подкралась к мужчине в маске и в костюме круглоголового, другая задержалась возле толстого Панча и поцеловала его в щеку. Еще одна — Касси, жена рыбака — подошла к Брайану, обняла его за шею и, сотрясаясь, сползла вниз по его телу. Затем девушки вернулись к своим лентам и танец продолжился, становясь все более неистовым. И вдруг музыка смолкла, девушки упали на колени, И снова загремели аплодисменты.
— Я думала, праздник плодородия отмечают в мае, — шепотом сказала Мартиса Брайану.
Он встретился с ней взглядом и улыбнулся:
— Дорогая моя, не забывай, что осень — пора урожая.
Неожиданно заныли волынки, заиграла скрипка, и при свете полной луны начались танцы. Брайана подхватила какая-то незнакомая Мартисе девушка, а сама Мартиса вдруг оказалась в объятиях молодого овцевода. Он был хорош собой, но от него все равно пахло овцами, Затем появился Хогарт — тоже в черном плаще — и стал бросать в толпу конфеты из марципана.
