А я выйду глотнуть свежего воздуха и тут же вернусь к вам.
Генри оставил ее на танцевальной площадке и направился к буфету. Мартиса проводила его взглядом, потом повернулась и нырнула в толпу гостей. Она спешила через зал, даря улыбки направо и налево, пожимая руки и снова и снова приветствуя гостей. Наконец она оказалась возле лестницы. Никто, кажется, не заметил, что она убегает со своего собственного приема. Она посмотрела вниз — на лестнице еще горели светильники. Эти светильники были зажжены, чтобы осветить гостям путь в часовню.
Она подобрала юбки и стала спускаться по лестнице. Спустившись до площадки, она неуверенно свернула в арочный проход, ведущий к винному погребу, и негромко позвала:
— Йен!
В погребе было холодно, Мартиса поежилась. Она вышла из погреба и поспешила к часовне. Свечи уже догорели, а дневной свет за прекрасными витражными окнами померк, и в часовне царил полумрак. Фигуры в окнах, казалось, смотрели на нее с мрачным выражением. Напрасно Мартиса твердила себе, что не боится часовни.
Она попятилась и снова позвала:
— Йен!
Она повернулась и выбежала в коридор, потом побежала дальше и оказалась возле современного склепа. Калитка была открыта.
— Йен!
В ответ Мартиса услышала невнятное бормотание.
— «Входи, входи», — сказал паук мухе.
Мартиса вошла в дверь. На краю могильной плиты, под которой лежала Мэри, сидел Йен с бутылкой в руке. В этот день он оделся в цвета клана, берет съехал набок, однако в его облике почему-то все равно сохранилось достоинство.
— Йен, что случилось?
Он помахал Мартисе бутылкой. Она молча отказалась от виски, вошла в склеп и села рядом с Йеном. Ее взгляд упал на восстановленную стену, и она невольно поежилась, вспомнив, как пришла и увидела здесь труп бедной девушки.
Где еще проходят такие же коридоры? Где еще есть потайные комнаты или ниши в стенах, в которых могут быть скелеты? В замке Кригэн выражение «фамильные скелеты» приобрело буквальный смысл.
— Йен, что вы здесь делаете?
Он встретился с ней взглядом.
Его глаза были бледной копией глаз двоюродного брата — больше зеленые, нежели огненные.
— Я вам говорил. Я любил Мэри. Пришел побыть сегодня с ней.
— Йен, я тоже ее любила. Прошу прощения, если я вас оскорбила. Я не пытаюсь занять ее место.
Он посмотрел на Мартису, склонив голову набок.
— Ну вообще-то вы ведь не можете по-настоящему занять ее место, правда?
— Не понимаю, что вы имеете в виду, — сказала Мартиса.
