А Брюс довольно сердито подтвердил, что вы строптивая и любите делать по-своему.
Мартиса покраснела.
— Неправда!
Она опустила глаза и стала смотреть в тарелку. Роберт! Роберт Макклауд с его зловещей многозначительной усмешкой! Может быть, он знал, что она свернула в лес, потому что… потому что сам там был?
Мартиса поежилась. Элайна вскочила.
— Пойдемте. Я думаю, горячая ванна уже готова. Я вас провожу.
Холли как раз выливала в ванну последнюю порцию горячей воды, когда они вошли. Она была искренне рада возвращению Мартисы, так рада, что даже прослезилась.
Мартиса обняла горничную и пообещала впредь быть очень осторожной. Обе женщины готовы были остаться и помочь ей принять ванну, но она выпроводила их. Ей нужно было побыть одной.
Мартиса разделась и опустилась в воду. От воды поднимался пар, его облачка клубились вокруг нее, распространяя аромат розового мыла, про которое Холли никогда не забывала.
Она прислонилась к стенке ванны и закрыла глаза. А когда открыла, то чуть не завизжала: в комнате был Брайан.
Он стоял, прислонившись к каминной полке, и наблюдал за ней. Его глаза горели огнем, волосы были все еще спутаны, а сам он в этой позе выглядел слишком уж непринужденно и небрежно. Он приложил палец к губам:
— Ш-ш-ш!
Мартиса сердито прошипела:
— Мне бы следовало завизжать! Как ты смеешь запросто входить и выходить в комнату…
— Я не вхожу запросто, я вошел через потайной коридор.
— Черт бы побрал ваши потайные коридоры!
— А я просто хотел бы знать их все, — ответил Брайан.
Мартиса схватила полотенце и прикрылась им, когда встала.
Хотя закрываться от Брайана полотенцем не имело смысла. Абсолютно никакого. И они оба это знали, насмешливый взгляд Брайана был тому подтверждением. Но он не стал ничего говорить по этому поводу, а просто шагнул к ней ближе. А когда Мартиса, думая, что он хочет выхватить у нее полотенце, собиралась уже возмущенно вскрикнуть, он лишь подтянул его еще выше, прикрывая и плечи.
Она отпрянула так резко, что чуть не опрокинула ванну; хорошо, что Брайан вовремя ее поддержал.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Мартиса.
Черная бровь Брайана взлетела вверх.
— Я тебя предупреждал, что стану твоей тенью."
"Она задрожала. Ей нужно было любой ценой держаться от него на расстоянии, но он снова с ней. А когда она стояла вот так, обнаженная и мокрая, к ней возвращались воспоминания, да такие отчетливые, что это было невыносимо. Она энергично замотала головой:
— Я не хочу, чтобы ты здесь оставался. Только не сегодня ночью.
