Он всмотрелся в ее большие голубые глаза — эти колдовские глаза могли быть и грозными, как море, и безмятежными, как небо в безоблачный день.
— Мартиса, кто вы: ангел или ведьма? Вопреки рассудку я околдован — и отчаянно хочу вас вопреки здравому смыслу.
Его губы снова нашли ее губы, теперь он целовал ее страстно, горячо, его прикосновения стали настойчивыми и требовательными. Он набросился на нее, и она снова вцепилась в его волосы. Удерживая ее рот в плену своего рта, он опустился между ее бедер и сделал первое движение, входя в нее.
Она снова напряглась. Он стал гладить ее, говорить нежные слова. Но потом он понял, что не может больше ждать, в него словно ворвался ветер, став частью его самого, он должен овладеть ею, или он будет проклят. Он стремительно вошел в теплую глубину ее тела, встретил сопротивление и застыл, ошеломленный, поняв, что она девственница. Но застыл только на мгновение — сейчас, этой ночью, это было не важно. Он застонал и вошел глубже. Мартиса вскрикнула и уткнулась лицом в его плечо.
Он снова стал шептать ей на ухо и застыл неподвижно, давая ей привыкнуть к нему и принять его. Потом он снова стал ее ласкать, он знал, что если сумел разбудить в ней страсть раньше, то сможет и сейчас.
Своими прикосновениями, ласками, нежным поглаживанием он снова захватил ее. Он покрывал горячими влажными поцелуями все ее тело, пробуждая ее, требуя близости. Он снова слился с ней и в этот раз наконец-то дал волю голоду, который так долго снедал его, жег изнутри. Он двигался в ней, гладил ее изнутри, занимался с ней любовью, а потом их обоих подхватила буря.
Она обнимала его руками и ногами, из ее рта вырывались какие-то бессвязные слова, его тело жаждало разрядки, но он сдерживался и оттягивал момент взрыва. Он ждал. Ждал до тех пор, пока не почувствовал, что она содрогается под ним в конвульсиях страсти. Только тогда он дал себе волю, и его сотряс взрыв фантастической силы. Он потряс его так, как ничто и никогда раньше, такого он не мог себе даже представить.
Мартиса лежала и смотрела в потолок, в ее глазах все еще стояли слезы.
Он злился на нее и на себя. Он не верил, что она могла быть девственницей. Но он видел, как она несчастна после всего, что они испытали вместе. Ему хотелось прикоснуться к ней, привлечь к себе, нежно обнять. Но помня о том, что она ему лгала и предала их всех, он ничего этого не сделал, а заговорил:
— Что вы ищете? И кто вы? Проклятие, кто вы такая?
Из ее груди вырвалось рыдание, она вскочила с кровати.
