Но Иван правильно сказал: это только потому что он рассчитывал продать мою девственность подороже. Если бы ни это, меня бы давно включили как безвольную игрушку в их регулярные оргии.
— Нет-нет! — отвечает вместо меня Коля. — Ты че, Король? У нас табу к дочери Болота приближаться! Он башку любому оторвет за нее.
— Да я и вижу! — с презрением бросает Рус, пиная ногой неподвижного Ивана. — Тогда это что? Ее свадебный подарок?
— Видать Ванек расслабился просто, — продолжает рассуждать Коля. — Решил, раз она сегодня от Болота уходит к вам, то он его не накажет за дочь.
Но он ничего сделать не успел. Вы не подумайте. Он Алену Вячеславовну не тронул…
— Мгм. Это я тоже вижу, — скептически выдавливает Руслан, придирчиво изучая меня лежащую на полу. — Что решила? Идешь со мной?
Киваю, больше не задумываясь.
Я ненавижу их всех, хочу, чтобы все мужики, — похотливые животные, — в аду горели. Но пока, Королев для меня «меньшее зло».
Руслан опускается на корточки и сгребает меня в охапку, наконец отдирая от холодного пола.
— Ты, — он поворачивается к Коле. — Найди Болото и расскажи о том, что здесь произошло. Скажи, что я велел наказать по всей строгости гниду, которая посмела трясти своим хером перед лицом моей невесты. Передай, что после такого неуважения с вашей стороны я не отменил свадьбу только потому что сам косякнул. Но впредь подобного не оставлю. И убери отсюда это дерьмо, чтобы я больше его не видел.
Глава 5. ОН
Я ненавижу все их гребанное семейство. Болото с группировкой его долбоебов, его бесчисленных шлюх, и Алену эту… чтоб ее!
Да.
Она должна была стать женой моего сына. Моей невесткой. Так, безусловно, было бы правильней и уместней.
Но вместо этого она станет оружием моей мести Болоту. За смерть моего сына…
Мне даже дышать становится больно каждый раз, когда я думаю об этом. А думаю я часто. И не перестану, пока не накажу виновных.
Подонок обставил все так, будто это было самоубийство. Будто Рома сам упал. Но не мог мой сын выброситься. Не мог!
Он хотел жениться на этой проклятой Алене! Он любил эту девицу.
С малого умолял меня пойти на поклон к ее отцу, чтобы просить ее руки. А я, идиот, не смог отказать сыну. Хотя знал, какая скотина этот Заболотский.
Я сам виноват в его смерти. Знал ведь, что Болото — не человек. Нужно было отговорить сына. Пусть он возненавидел бы меня, но был бы жив. И мне не пришлось бы сегодня разыгрывать этот фарс.
Но теперь уже поздно. Я лишу этого урода всего, чем он дорожит.
