– Придумают же всех держать в одной палате! – бурчит себе под нос.
Внутренне съёживаюсь. Непреходящий страх держит в цепких объятьях.
Я ведь узнала девчонку. Та самая, что пострадала в аварии, которую устроила я.
– Я ваш лечащий врач Мирон Павлович, – сообщает мужчина в белом халате спустя час, испытующе разглядывает меня. – Вы в больничной одежде, к вам до сих пор никто из близких не приехал?
Внутренне съеживаюсь. Нечего ответить.
Амелия, мать и Емельян больше не входят в этот список, папа до сих пор вне доступа.
Уже начинаю нервничать.
С трудом подавив болезненный стон, спрашиваю:
– Я точно беременна?
– Шесть недель.
– Мальчик или девочка, – спрашиваю на автомате.
– Пока не видно, повторите УЗИ недельки через три.
– Мирон Павлович, пожалуйста, переведите меня в другую палату, – шепчу едва слышно.
– Чем эта не подходит? – удивленно вскидывается."
"– Здесь плохо пахнет, меня всё время тошнит, -смотрю с мольбой. Мужчина понимает, что вру, но соглашается.
О том, что Инга проснулась, рыдает уже тридцать минут без остановки и я причина ее слез, – пришлось умолчать.
Сама себе противна.
Хочу сбежать.
Меня переводят в соседнюю палату, где я отбываю весь срок – четырнадцать дней.
Сегодня выписка, меня забирают домой.
Иду тяжелым шагом на выход.
– Привет, – обнимаю единственного человека, которому смогла позвонить, пересилив себя.
– Рад, что ты в порядке, – осматривает меня внимательно.
На улице январь. Прячу лицо от северного ветра в капюшоне тонкой шубки.
Оборачиваюсь, поднимаю голову, смотрю на окно палаты, в которой я оставила навсегда свои чувства к Емельяну.
Идем на выход по заснеженной дорожке, и снег заносит мою душу.
– Тебя точно не напряжет, что я поживу пока у тебя?
– Лида, я же сказал, что ты мой друг, самый желанный человечек, – бросает на меня странный взгляд.
Глава 8
Лидия
Садимся с Сашей в машину, едем к нему.
Если бы мне два дня назад сказали, что за помощью обращусь к нему, я бы не поверила, приняв за злой розыгрыш.
Сейчас сижу в теплом внедорожнике Саши за переднем пассажирском сидении, гляжу вперед на дорогу, избегая зрительного контакта с водителем.
– Как родители? – парень задает вроде простой вопрос, а меня при этом словно прибивает к сидению гравитация невиданной силы.
Сердце в груди трепещется как птица, попавшая в силки.
Комок тошноты застревает в горле, едва вспоминаю свой разговор недельной давности с отцом.
***
– Папа! Наконец-то я до тебя дозвонилась, – кричу в трубку. – Когда вернулся?
– Сегодня.
