"
"— и Сизый полетел по лагерям… — Иван напевает. — Артура уже заластали, он в камере. Показания Лины нужны, твои, мои, ну бабы Насти. Думаю, лет пять-шесть сможем добиться. Защита нужна Линке, а родственники скорее всего денег не дадут. Ладно, что-то придумаю. Сейчас чай допью и к вам. Олег, ну я так, на всякий случай уточнить…
Замолкает, мнется, откашливается. Интересно, что за вопрос у Ванька.
— Линка она теперь твоя девушка?
— Я, конечно, понимаю, что после всего случившегося, я просто обязан на ней жениться.
Но нет. Она не моя девушка, я ее знаю пару дней. Просто так получилось, что в тяжелый момент у нее оказался мой номер телефона, а у меня была свободная минута, чтобы в это все влезть. И про деньги не беспокойся, если есть какие-то нужные люди, привлекай всех. Тут уже дело чести, чтобы Чернышовы, да и Белецкие ответили по полной за искалеченную жизнь девчонки.
— Это хорошо. Мне с тобой тяжело было бы тягаться, — говорит четче, кажется, стал увереннее. Ладно, все потом. Еду.
Вот так дела…
— Олег, ты выяснил, куда деньги перечислять? Или наличкой везти? — Чернышов — старший злится, чуть ли не кричит при виде меня.
Наивный, цепляется за любую соломинку. Смотрю на его жену, когда красивая, сильно затюканная тетку.
— Звоните сыну, я ничего не знаю. Никакого отношения к этому не имею.
— Его что за деньги выпустить могут, — баба Настя вскакивает со стула. Только заметил, что она где-то раздобыла табуретку и села, перегородив дверь в Линкину палату. — Это где такое видано? Ванькиных рук дело? Я ему мозги вправлю, на деньги повелся.
Никакой совести.
Старушка сплевывает под ноги. Кажется, своим нахрапом она сейчас все испортит.
Белецкий и Чернышов отходят в сторону, кому-то звонят. Их жены стоят рядом со мной, никто из них не выглядит счастливой.
— Мам, — из-за спины подходит Алина. — Я думала, ты со мной была монстром — отвела на аборт. Мне казалось, что Линке больше повезло, даже завидовала ей. А, оказывается, со мной все было куда гуманнее. Наркоз и все готово. А ей вы всю жизнь, как поле плугом вспахали.
Как пережить все, что случилось? Вы же монстры! — она срывается на крик. — Я вас и за себя, и за нее ненавижу.
Мы с Севкой уводим ее на стулья.
— Что ж ты за мать такая, — баба Настя подходит к Алине, приживает ее голову к своей добротной груди. — Дети — это же благословение. Посмотри, какие дочери у тебя хорошие. Лина — она же ангел, сколько боли у них внутри. А не чета тебе, видишь, даже при такой матери, они уже людьми стали.
