Что за рабские мысли? Ну зачем я к тебе приеду, если у меня все есть. Деньги сейчас верну, не надо ради меня в долг брать. У вас там что ни копейки нет?
— Сейчас нет, так потом будут. Проживем, ты за меня не переживай. Как зачем приезжать? Так, со мной повидаться.
— Обещаю, к Новому году на денек приеду.
Мать громко вздыхает, слышу, как шмыгает носом. Ох уж эти манипуляции.
— Мам, я люблю тебя. НУ не обижайся, пойми, тут ритм совсем другой. Не могу я сейчас все бросить и приехать.
— А может, я сама к тебе? А? Хоть на вокзале встретимся?
Ну это уже не в какие рамки не лезет.
Мне надо родить спокойно, а не объяснять маме, как такой живот вырос без мужа.
— Мам, я очень занята, прости. Я позже перезвоню.
Кладу трубку. Сажусь на подоконник и выдыхаю.
Смотрю на свое отражение оконное стекло. И гадко от самой себя.
Вхожу в онлайн-банк, возвращаю маме две тысячи.
Выбираю несколько хороших фотографий, отправляю двоюродной сестре.
“Привет. Распечатай, пожалуйста, фотки маме”.
“А сама что не приезжаешь? Думаешь, про твою беременность никому не известно? Тетка еще не знает, а вот я знаю.
Видео в твоих соцсетях внимательно смотрю”.
Вот тварь! Неужели убогим интернет провели?
“А ты, случайно, не суррогатка? Мне кажется, тебе пора с бедными родственниками благосостоянием поделиться, чтобы секретик секретиком остался….”
От возмущения роняю телефон. Впиваюсь ногтями в бедра. От боли слезы на щеках, но голова приходит в порядок. Надо что-то придумать, не хватало, чтобы эта дурында матери все рассказала.
Но и на финансовую игру сажать нельзя. Живот становится, как камень. Доползти бы до кровати и лечь. Согнулась в три погибели, почти ползком тащусь в комнату, сил не хватает, ложусь на пол. Холодно и твердо, но живот отпускает. Надо с собой побережнее.
Звонок в дверь. Кто там приперся?
Встаю по стенке, топаю. Открываю дверь.
— Ну, здравствуй, Карина-Катерина…
Глава 19. Не так я себе это представляла…
Мужчина цепляет меня плечом, проходит в квартиру.
— Вы кто? — не помню, чтобы я когда-то его видела.
— Здесь я задаю вопросы. Одевайся.
Высокий, худощавый, со строгим взглядом.
Стою у двери, не понимаю, как себя вести. Закричать, чтобы соседи прибежали или подчиниться незнакомцу.
Делаю шаг к лестничной площадке. Там стоят еще два парня, сильно моложе. Смотрят на меня без интереса, но думаю, мимо пройти не дадут.
— А вы, случайно, не Глеб Михайлович? — пытаюсь угадать реакцию.
— Случайно, — делает паузу, — нет. Я жду.
