Но потом зуб подправили и шрам убрал хирург, потому что они - примета. И горбинка на носу была приметная раньше. Потом нос мне сломали. И когда собрали, сделали чуть поровнее.
Пока я накаленно молчу, оглядывая эту кухню, она, собравшись, оскаливается на меня с неприязнью и какой-то затравленностью.
- Как в Дубае отдыхалось? - давлю ее взглядом.
- Не твое дело.
- А как моему сыну в интернате на Новый год отдыхалось тоже не мое?
- Там моя подруга работала, ясно? Я оставляла его под присмотром близкого человека.
- А что ж его там тогда прессовали?
- Все дети дерутся! Ты знаешь какой он?! Неуправляемый! Провокатор!
Это младший-то неуправляемый? Да он зайка, блять! А я нихуя не зайка.
- Да хоть Омен! Мне до звезды. Тебя его рожать никто не заставлял. Родила - нянчись. И защищай от своих ёбарей.
- Да пошел ты! Если бы не моя воля, его бы не было! Ты думаешь, подачку кинул, так права какие-то имеешь? Выговаривает он мне! Пока по суду не докажешь, даже не суйся сюда.
- Права я себе сам пишу, мне суды не нужны.
Кстати, о подачках. Документы неси.
- Какие ещё документы?
- На квартиру, которую купила на деньги Артема.
- Пошел нахер.
- Мне немного некогда... Поэтому тебе сейчас надо решить, сама ты их принесешь или я расхерачу эту квартиру в поисках.
Бросает взгляд на лежащий на столе, рядом со мной телефон.
- Неа. Никаких ментов. Только мама и папа... - моргаю ей выразительно.
Достаю ствол, с размаху всаживаю рукоятку в экран, разбивая телефон в дребезги.
Нехилый айфон, кстати!
- Ты чего?.
. Это же в кредит! Мне за него сотку платить!
- Документы. Иначе, я найду что ещё здесь в кредит.
Причитая и плача без слез, обвиняя меня, Ирина несёт папку.
Документы забираю. Перед ней кладу бумаги, подготовленные юристом.
- Подпись здесь, здесь, здесь и здесь.
- Что это?
- Ты отдаешь квартиру Артёму.
- Я не буду ничего подписывать!
- Знаешь, откуда деньги на той карте, с которой ты их сняла?
- Н-нет... - испуганно.
- Это деньги одного серьезного человека. Беспринципного, жадного убийцы.
Их ищут. И я вот так... - щелкаю пальцами, - Выведу этих людей на тебя. Ты должна будешь им не десять. А десять с процентами, набежавшими за эти годы. Ты даже если все свои органы продашь, не расплатишься. А я заберу только хату, для нашего сына. Так и быть... И то, только потому, что наш сын попросил тебя не обижать. Если бы не эта просьба, я клянусь, что обидел бы. Больно-больно. Страшно-страшно. Потому что я человек не великодушный.
