И отвечать на вопросы по поводу Эдгара была не намерена. Это он обязан был нести ответ передо мной.
Понимаю, что лучшая защита – это нападение.
Но у Олега больше нет прав меня ревновать.
– Приехал посмотреть, где моя жена прячется! У подруг тебя нет, на работу не ходишь. Ты в салон не вернешься?
Жена! Это слово всколыхнуло внутри дикий протест.
– Я жена только на бумаге! И тебя не касается, где я буду работать, – выплюнула ему в лицо с огромным удовольствием. Попробовала вывернуться, выдрать себя из его рук, да только тщетно! Сжал как прессом.
– Еще три месяца, – злорадно ухмылялся Олег, упиваясь моей злостью. – Целых три месяца я имею на тебя право.
– Смешно, Олег! Развод состоится, ты ничего не добьешься, затягивая его! – с удовольствием выговаривала я то, что накопилось.
Даже рада была, что шанс представился. Там, в суде, мне пришлось погасить свой гнев, а теперь я могу всё высказать. Да и не стала бы я там позориться. Не устроила бы на людях истерику.
– Три месяца – это очень много, – осклабился муж, – за это время мы помиримся.
– Ты издеваешься? Ты вообще в какой реальности живешь? Как ты можешь надеяться, что я прощу? Да никогда! Слышишь? Ни за что я тебя не прощу!"
"– Простишь, простишь, Риточка, – забормотал он глухо, вдруг переведя взгляд на мою грудь, и хорошо, что я была спрятана под плотным пальто, иначе бывшему пришло бы в голову лапать меня прямо на улице.
А меня от одного взгляда чуть не стошнило. Нет, чувств нет, те жалкие отголоски прежних воспоминаний, что во мне в суде зазвучали, тут же погибли, стоило ему оказаться рядом.
Не любимого мужа я рядом видела теперь, а конченого мерзавца. Изменника и обманщика. Эгоиста, который свои «мучения» поставил выше моих.
Снова начала озираться. Искать глазами своего защитника. Да где же Эдгар? Только какие-то посторонние, спешащие по своим делам люди. И нет, я не обвиняла Давыдова за то, что он меня бросил тут на растерзание бывшему. Даже речи не шло. Мы не предполагали никакой опасности, Олег хотел меня вернуть, так что мы не видели причин для мер предосторожности.
Но теперь я боялась. Страх тонкой змейкой вился вокруг горла, стягивая его плотным кольцом. А муж, налюбовавшись на мою грудь, снова посмотрел в лицо. Опомнился будто. В глазах отпечаталось понимание моих слов, которые дошли до него спустя время.
– А любишь ты меня, Риточка, любишь, – заговорил уверенно, перебирая пальцами складки пальто, – я же вижу, как ты реагируешь.
