– Ты можешь делать всё, что хочешь. Не хочешь управлять салоном, подожди завершения развода и продай его в той доле, какую тебе припишет суд.
– Но не примут ли это за слабость? – снова засомневалась я. – Прости… Я гружу тебя, – вздохнула я виновато. – Ты и так слишком много для меня делаешь. И не должен еще и выслушивать мои откровения…
– Мне приятно, что ты со мной поделилась, значит, уже доверяешь мне. – Он сделал паузу, словно осекся, а потом завершил ее: – Как другу.
Машина остановилась на парковке перед зданием суда, мотор перестал урчать, повисла тишина.
Было хорошо слышно, как я сглотнула, скрывая волнение.
Друг. Я не могла дать Эдгару большего. Держалась с ним холодно и отстраненно, заковав свое сердце в ледяной панцирь. Мне пришлось стать Снежной королевой, чтобы не рассыпаться осколками. Он не знал, что я рыдаю в его отсутствие, а потом часами сплю или полощусь под холодным душем, чтобы прийти в себя.
Пытаюсь занять себя чем угодно – драю квартиру, готовлю изысканные блюда, пересаживаю цветы… Занимаю свои руки, но мысли занять не могу.
Они крутятся вокруг одних и тех же тем и вопросов. Крутятся, крутятся, а решение никак не приходит.
Я застряла в какой-то точке. Намертво. Ни назад не могу вернуться, ни вперед пойти. Чувства к Олегу не прошли. Увы. Как я ни старалась.
Он сволочь, гад, мерзавец, изменник. Но нельзя взять и вырубить по желанию все свои эмоции.
Любила и ненавидела.
Хотела увидеть, объясниться, поддержать.
Да просто понять!
Выслушать. И в то же время боялась услышать все те обвинения в том, что я плохая жена. Поверить в них и начать размышлять в сторону прощения.
Ведь если виновата я, то Олега можно простить? Логично?
Если мы оба виноваты в соразмерном объеме, как быть?
Можно ли простить измену?
А можно ли простить измену, если ты виновата в ней сама?
Все эти вопросы изводили меня и потихоньку сводили с ума. И думаю, Эдгар понимал, что с ним я присутствую только наполовину.
Рядом с ним не полноценная женщина, а только пустая, функционирующая на автомате оболочка.
Надолго ли его хватит, чтобы терпеть мою отстраненность? И смогу ли сыграть его невесту и обмануть Феликса?
– Пойдем, – подал он мне руку, и мы вышли из машины, отправились в высокое административное здание, по коридорам прошли в зал заседания. Вокруг сновали какие-то люди с обеспокоенными лицами, взбудораженные, серьезные, разные, каждый со своей судьбой.
