– Почти полмиллиарда, если не больше, – согласился Зубов. – Ты точно раньше про них не знала?
– Нет, – покачала головой Велимира. Сейчас разговор о бриллиантах ничуть ее не смутил. – У дяди Савы оставались драгоценности Нюточки. Про них я знала. И еще про то, что он их продавал. – Голос ее немного упал. – Чтобы не отказывать себе в том образе жизни, к которому он привык. Дядя Сава этого стеснялся. И вчера мне не хотелось об этом говорить. Но вдруг это важно.
Что ж, ее вчерашнее поведение объяснилось довольно просто.
– Я так понимаю, что в Малевиче Самойлов был не уверен, а потому подстраховался, дав с помощью Волкова второе объявление. – Зубов снова перевел разговор с Волкова на Самойлова.
– А на что Ирине могли понадобиться такие большие деньги?
Признаться, этот же вопрос мучил и следователя, и Зубова, но отвечать на него Введенская наотрез отказалась. Открытым оставался и вопрос, могла ли она убить своего отца, чтобы завладеть принадлежащими ему ценностями, а сейчас просто ломала комедию, отводя от себя подозрения.
Особого мотива у нее не имелось. С учетом объявлений на «Авито» Борис Аркадьевич был согласен отдать ей деньги добровольно. С другой стороны, что-то могло пойти не так или алмазов оставалось больше, чем значилось в объявлении.
Алиби у Введенской не было. Ночь, в которую убили ее отца, она, по ее словам, провела дома, в полном одиночестве, и никто не мог ни подтвердить это, ни опровергнуть.
Глава четвертая
Когда Алексей с Велимирой приехали на дачу Борисовых, все уже оказались в сборе, не хватало лишь Ирины Введенской, но никто не был уверен, что она вообще появится.
Девушка нечасто баловала старинных друзей ее непутевого отца своим обществом, а в нынешней ситуации и подавно.
– Мирочка, детка, наконец-то! – Всплеснув руками, к ним бежала со стороны гостиной невысокая полная женщина лет сорока с хвостиком, вся какая-то уютно округлая, улыбающаяся приветливой улыбкой. В ее лице тоже угадывались Велимирины черты, из чего Зубов сделал вывод, что это ее мать, которую, как он знал, звали Ольгой Андреевной.
– Что же вы так долго? Мы уже начали волноваться.
– И ничего вы не начали, – с веселой нежностью возразила Велимира. – Потому что волноваться совершенно не из-за чего. Мы по дороге ненадолго останавливались. Подышать.
– Зачем? – с искренним недоумением уточнила Ольга Борисова. – У нас тут столько воздуха, что дыши – не хочу.
