На беседе, которая не считалась допросом, дочь Самойлова вела себя эпатажно и вызывающе. Фамилия у нее была другая – Введенская. После развода жена Самойлова не только запретила бывшему мужу общаться с дочерью, но и вернула себе и ей свою девичью фамилию.
Ирина Введенская окончила тот же Университет промышленных технологий и дизайна, что и Велимира Борисова, но по направлению «Конструирование изделий легкой промышленности», и считалась модельером. Выглядела она соответствующе. Высокая, метр восемьдесят, крупная, действительно напоминающая кавалергарда, как будто вся состоящая из прямых и углов, она носила короткую стрижку цвета фуксии, яркий маникюр, усыпанный стразами, и явно самошитую одежду, состоящую из отдельных лоскутков, подобранных по геометрии и расцветке во что-то плохо поддающееся словесному описанию.
Издали она напоминала городскую сумасшедшую, а вблизи Зубов ее не разглядывал, сохранял инкогнито, так необходимое ему на встрече, на которую они с Велимирой сейчас ехали.
Известие о смерти отца Введенскую совершенно не впечатлило, если, конечно, она уже не знала о ней заранее.
– Я так и знала, что этот старый козел меня кинет, – равнодушно заметила она. – Пообещал деньги и выбрал такой экстравагантный способ слиться.
– Ваш отец не покончил с собой, его убили. Так что вряд ли он самостоятельно принял столь экстравагантное решение, чтобы не давать вам денег, – заметил следователь Никодимов, который и проводил беседу.
– С него бы сталось.
– Ирина Борисовна, когда и при каких обстоятельствах вы в последний раз видели своего отца?"
"– За две недели до его смерти.
Я была в этой его вонючей коммуналке, в которую ни за что бы не зашла по доброй воле, но мой папаша отказался встречаться в кафе, потому что у него, разумеется, не было денег, а я бы ни за что не стала за него платить.
– Кто был инициатором вашей встречи?
– Встречи – он. Но изначально я первая ему позвонила.
– Зачем? Я так понимаю, вы много лет не общались.
– До этого мы виделись пять лет назад, когда этот старый дурак приперся на вручение мне диплома бакалавра.
Разумеется, его туда никто не звал. Но он всегда делал так, как ему удобно. С детства подкарауливал меня то у школы, то у художки, то у кино, куда я ходила с друзьями. Он и здесь не упустил повода, чтобы меня опозорить. Естественно, был пьян. Как всегда. Я наорала на него и велела убираться, а потом позвонила и запретила приближаться ко мне хотя бы на десять метров. Сказала, что если еще раз его увижу, то убью.
