Не станет терпеть до завтра, даже если утром выяснится, что все вопросы не имеют смысла.
– Велимира, если Самойлов так долго отказывался продать хранящиеся у него ценности, хотя сильно бедствовал, то почему сейчас он вдруг выставил на продажу своего Малевича? И еще драгоценные камни.
– Какие драгоценные камни? – быстро спросила девушка, и эта быстрота Зубову отчего-то не понравилась. Неискренне она выглядела, фальшиво.
– Дело в том, что ваш дядя, то есть Савелий Игнатьевич Волков, выставил на «Авито» два лота.
Видимо, по просьбе Самойлова. Один – это картина якобы Малевича, которую вы мне так любезно показали. А второй – два бриллианта весом в десять и сорок шесть карат, а также крупный природный изумруд. Или они принадлежали не Самойлову, а Волкову?
– Я не знаю. – Глаза у собеседницы забегали, так что теперь Зубов был практически на сто процентов уверен, что она лжет. – Я никогда не слышала ни о каких бриллиантах. Честно-честно.
Теперь Велимира смотрела ему прямо в глаза, таращилась, стараясь изобразить безмятежный взгляд, вот только Алексей заметил, как она скрестила пальцы на правой руке и быстро-быстро спрятала ее за спину.
Детский сад, ей-богу.
– Хорошо. Вернемся к сути. Почему вдруг Самойлов решил продать Малевича? Вы не могли этим не поинтересоваться, раз знаете о том, что картина продается.
– Вы правы, я действительно спросила у дяди Савы, когда он сказал мне, что Борик решил продать Малевича. – Теперь и голос, и взгляд были тверды. Велимира говорила правду и совершенно не волновалась.
– У Иринки случилась какая-то большая неприятность, и ей срочно понадобились деньги. Вот дядя Борик и решил продать картину, чтобы помочь дочери.
– Вы же сказали, что они не общались.
– Так и было много лет. Но недели две назад Иринка появилась у дяди Борика. Плакала, говорила, что ей срочно нужны деньги, и он принес Малевича дяде Саве и попросил опубликовать объявление.
– И какие, интересно, неприятности «тянут» на полмиллиарда?
– Понятия не имею.
И дядя Сава тоже не знает. Борик наотрез отказался ему про это говорить. А лезть к нему в душу дядя Сава счел неэтичным. Да вы знаете, это было совершенно невозможно. Дядя Борик казался очень веселым, компанейским и добродушным человеком, который лихо травил анекдоты и всякие байки, таким совершенно легким и безалаберным, но при этом на самом деле был замкнутым и застегнутым на все пуговицы.
– Застегнутым на все пуговицы и без носков?
– Внутренне застегнутым.
