Но не позвонила. Сначала мы не волновались, потому что она ведь к тебе поехала. Рядом с тобой с ней ничего не может случиться. Но когда мы вернулись из театра, я пошел вместо нее, так вот мы вернулись, и маме, Вере Афанасьевне, стало плохо. Мы вызывали скорую. У нее случился сердечный приступ. Впервые в жизни. Она никогда не жаловалась на сердце. А тут ей стало плохо, и она принялась твердить, что с Мирой что-то случилось. Оля позвонила ей, чтобы успокоить маму, но Мира не берет трубку.
Зубов снова тупо посмотрел на часы.
– Бронислав Петрович, сейчас половина второго. Она спит, скорее всего.
– Она бы проснулась от звонка. Она никогда не выключает телефон на ночь. Все-таки ее бабушка – уже пожилой человек, да и вообще. Она терпеть не может оставаться без связи. А тут мы не смогли дозвониться. Я, чтобы успокоить маму, сел в машину и поехал в город. Но дома ее нет, Алеша. Вот я и решил, что, может, она у тебя. Но ты говоришь, что ее нет.
Голос его упал до шепота. До Зубова стало доходить.
Миры нет дома? Но где она может быть ночью? Они расстались более пяти часов назад. Куда она могла отправиться, если не домой?
– Она так и сказала, что ей нужно побыть одной? – спросил Бронислав Петрович.
– Да. Точнее, нет. Это я так решил. Мы должны были провести ночь у нее. Мы изначально так планировали, но потом она привезла меня домой и сказала…
Ч-черт, что же она сказала? Что ей надо срочно уехать, потому что она должна что-то проверить или что-то узнать. Да. Точно. Именно так она и сказала.
Но что проверить? Что узнать? Идиот! Почему он не уточнил, что она имеет в виду? Почему не поехал вместе с ней? От ужаса, что за пять с лишним часов с Велимирой могло случиться что-то непоправимое, Зубов покрылся холодным потом.
– Бронислав Петрович, вы у Миры дома?
– Да. Я не знаю, как вернуться в Репино, если я ее не найду. Мама этого не переживет, да и Оля тоже.
Голос у Борисова стал совсем растерянным.
– Оставайтесь там. Я сейчас приеду.
Никогда еще майор Зубов так остро не жалел, что у него нет машины.
Впрочем, такси приехало быстро. Зашнуровывая свои грубые, практически солдатские ботинки, он кинул быстрый взгляд на борисовские «ллойды», стоящие на чистой сухой газетке. Что-то мелькнуло в голове, но тут же ушло. Ботинки сейчас не имели никакого значения.
Рухнув на заднее сиденье такси, Зубов велел себе сосредоточиться на самом важном. Что-то произошло сегодня вечером, после чего Велимира изменила их общие планы.
