– Вы чего, Алексей? – уставился он на ввалившегося в кабинет Зубова. – Что-то забыли?
– Костя, мне нужна твоя помощь, – прохрипел тот. – Если я расскажу об этом Нелюдимову, он пошлет меня куда подальше, а то и вовсе отстранит от расследования. Скажет, что я выгораживаю любовницу. Но, Костя, черт подери, это не могла быть она. Там, на даче Кононова.
Теперь Мазаев смотрел на него как на буйнопомешанного.
– Алексей, мне было бы гораздо проще вам помочь, если бы вы внятно объяснили мне, что случилось. Я так понимаю, что речь идет о гражданке Борисовой Велимире Брониславовне.
– О ней. – Зубов плюхнулся на свой стул. – Смотри. Она не могла приехать на дачу с дредами и при этом оставить там свой шарф.
И он объяснил Мазаеву ход своих мыслей, стараясь говорить четко и понятно. Получалось с трудом.
– Да, я понимаю, – проговорил Костя, когда Зубов закончил. – Но Самойлова убили, когда Борисова еще носила дреды. Если убийство Волкова произошло в тот же день, то она могла оставить там шарф. А вы видели второй, который она так неосмотрительно тоже потеряла.
Хотя странная привычка, конечно, – терять шелковые шарфы.
– Да пойми. Она в любом случае не могла приехать на дачу к Кононову в таком виде в ночь на воскресенье. Потому что в субботу вечером была уже с нормальными волосами. А видео, изъятое у охраны дачного поселка, зафиксировало ее машину именно под утро воскресенья. Шарф, скорее всего, один, и его оставили на даче именно тогда, когда и сняли видео. Вот только на нем не Велимира!
– Да, похоже, ее кто-то пытается подставить, – поразмыслив, согласился Костя.
– Тогда получается, что, во-первых, все-таки нужно выяснить, сколько таких шарфов. Где, вы говорите, она его взяла?
– Их изготавливает какая-то подруга ее матери. Ты же понимаешь, что я не могу позвонить Ольге Андреевне, чтобы это выяснить.
– Ладно, я позвоню, – покладисто согласился Мазаев. Золотой парень. Просто золотой. – И, во-вторых, надо попросить Борисову вспомнить, при каких обстоятельствах пропал тот шарф, в котором она была на даче, а заодно уточнить, у кого есть привычка, а главное возможность без спроса брать ее машину.
– Я поговорю с ней, – решительно заявил Зубов.
– Может, лучше я…
– Нет, Костя. Мне необходимо самому это сделать. Я сразу должен был во всем разобраться, а не обвинять ее во всех смертных грехах.
– Не во всех, – заметил Костя рассудительно. – Только в одном. Да и то до конца неясно, в каком именно.
Зубов недоумевающе уставился на напарника.
