– Ты же знаешь, мне от твоего почтения ни холодно ни жарко, – отозвался я и плюхнулся рядом, предварительно постелив под седалище захваченную из дома газетку. – Давай сразу к делу, Вавила, у меня нынче времени в обрез. Другим разом издаля зайдешь.
– Как скажешь. Ты банкуешь, я…
– Блин! Прошу же как человека! Коли есть чего шепнуть – не томи, излагай!
– Я разузнал про вещи с налета на Канонерском.
– Иди ты? Нашлась пропажа у дедушки в штанах?
– Вроде того.
– И где же, сгораю от любопытства?
– У Графини. На временном хранении.
– Это у Зойки Кривой, что ли?
– У нее. Макар анадысь хотел барыге знакомому спихнуть, но тот заартачился. Типа, с мокрого не берет. Вот Макар их у Графини и пристроил. На время, пока кипеж не уляжется.
– Что за барыга, адрес?
– Але, начальник! Я ж говорю: не взял он, шмотки-то!
– А может, я имею желание благодарность ему объявить? В приказе? Короче, адрес принципиального гражданина?
– Тракторная, 17. Квартира 8.
– Зарисовано. Еще что?
– Да вроде пока всё. Хотя…
Вавила примолк.
Явно решая: то ли озвучить дополнительную информацию сейчас, то ли приберечь на будущее?
(Понятно. Цену набивает, гаденыш!)
– Ну-ну? Не тяни быка за «му»!
В конце концов, за Макара и Графиню ты мог и по телефону сообщить.
– Ты же сам наставлял: по телефону минимум серьезного тексту? Тока при личной встрече.
(Хорошо излагает, собака. И ведь не придерешься!)
– Угу, выучил. На свою голову… Думаешь, дико интересно в свой законный входной через полгорода переться? За-ради секундного лицезрения твоей физиономии?
– Да кабы мне похмелиться было на что, я бы тоже… – Вавила задумался и вдруг шлепнул доселе несвойственное, образное: —…Я бы тоже отсрочил радость нашей встречи.
(У меня аж язык по-псиному наружу вывалился!)
– Как-как сейчас сказал? Отсрочил?
– А чего?
– Да ничего. Искренне радуюсь, обнаружив в твоей речи следы непрочитанных книжек. Ну валяй, пристрачивай. Рукава к штанинам.
– Вчера вечером на даче, в Орехово. Ты ведь в курсе, начальник?
– За бухту отстоя Райки-плоскодонки? Само собой.
Давно пора прикрыть это ваше тюленье лежбище.
– Прикрыть-то можно. А чё потом делать станешь? Разбредется народ кто куда – лови потом майками.
(Нет, за время нашего относительно недолгого, но плодотворного сотрудничества Вавила решительно поумнел. И я даже не знаю, с каким знаком – плюс ли, минус ли? – относиться к сему факту.)
– Наблюдаю, ты как-то не по-хорошему вознесся? С чего бы это, а? Дятелок мой, птичка певчая?
– Обидные слова сказал.
